Читать книгу - "Сообщница Злодея - Ханна Николь Мерер"

рту пересохло, и начавшие падать с неба капли дождя не помогали.

– Лисса, – прошептала Ребекка, осторожно протягивая к ней руку.

Гивр наклонился, ткнулся головой в голову Лиссы и опустил крыло, приглашая её забраться.

– НЕТ! – крикнула Ребекка, пытаясь схватить её. – Нет, Лисса, нельзя! Не надо! – Не раздумывая, Ребекка перелезла через крыло, последовав за Лиссой на спину гивра. – Нам нужно слезать, сейчас же! – закричала она.

Лисса покачала головой, всё ещё светясь, и вцепилась в шип на спине гивра.

– Ему нужен кто-нибудь. – Гивр с удовлетворением вздохнул, и гвардейцы начали медленно опускать оружие.

Большая переливающаяся чешуёй голова гивра наклонилась и посмотрела Ребекке прямо в глаза.

– Не надо, – взмолилась Ребекка, узнавая этот взгляд. Она видела его в своих глазах, когда убегала из дома.

Дерзкая отвага того, кто вот-вот сбежит.

– Держись! – закричала Ребекка, когда они взмыли в воздух, Лисса крепче ухватилась за шипы, скорее визжа от восторга, чем крича.

Кричала Ребекка.

Гивр улетал прочь от замка в затянутое облаками небо, направляясь бог весть куда.

Ребекка знала лишь одно: что бы ни было целью гивра… они с Лиссой тоже там окажутся.

Глава 71. Эви

Потребовался весь профессионализм до капли и вся выдержка, что имелась у Эви, чтобы не броситься заглядывать в каждую комнату, ища детскую Тристана. В любом случае, не было никаких гарантий, что его мать сохранила её в неизменном виде, особенно учитывая, как она посмотрела на них из кресла, когда они вошли в комнату. Будто уже знала, что Тристан разочарует её, и ожидала этого.

Эви возненавидела её за это.

– Какое счастье. – Слова Амары вились по комнате ядовитым дымом, и Эви чуть не задохнулась. – Злодей и Преступница снизошли до визита. Скажите же… – Она жестом пригласила всем сесть. Перед ними стояли подносы с бутербродами и фруктами, очень вкусными на вид. – Чему я обязана такой чести?

– Полагаю, ты не находишь чести в моих визитах, матушка, – буркнул Тристан, вертя в руках бутерброд и разглядывая его со всех сторон.

– Что ты делаешь? – резко спросила Амара.

– Пытаюсь понять, какой яд ты использовала, – будничным тоном сказал Тристан, откидываясь назад в небрежной позе. Превращаясь в другого человека. Полного ненависти.

– Не имею привычки травить гостей, веришь или нет.

– Значит, только своих детей, – съязвила Татьянна, вставая между Тристаном и его матерью. – Привет, Амара. А ты всё такая же ханжа и снобка?

– Татьянна, ты просто очаровательна, как всегда, – с отвращением закатила глаза Амара. – Просто удивительно, что ты упустила такое золото, Кларисса.

– Амара, ты же обещала, – просипел Артур.

Эви задумалась, какая тьма должна гнить внутри человека, чтобы ему приходилось обещать быть вежливым с собственными детьми.

– Ничего, отец, – сказала Клэр, как и Тристан, становясь другим человеком. Присутствие матери обращало их обоих в версии себя, которые не шли им, которые не были правдой.

Тёмная пелена, упавшая на брата и сестру Маверин, не распространялась на саму комнату. Наоборот, гостиная была тёплой, освещённой свечами. Пространство заполняла уютная на вид мебель и заставленные книгами полки, а на деревянном полу виднелись потёртости. Это был дом, в котором жили, возможно, даже любили когда-то, но сейчас он пустовал.

Воспоминания остались призраками в стенах, встроились в фундамент проклятого дома.

Эви кашлянула в рукав, скрывая нервозность, и привлекла внимание Амары. Та с интересом разглядывала её.

– Преступница? Забавно, не правда ли? Выглядишь как оленёнок, попавший в свет фонаря кареты.

Эви приготовилась возразить, но вмешался смертоносный голос:

– Не говори с ней таким тоном.

Глаза Амары снова вернулись к Тристану. Она восседала, как королева, положив на стол листок бумаги.

– И Тристан, сражающийся за правое дело вместо злодейств. Как свежо. Я так горжусь.

Амара ткнула пальцем в газетный листок на столе, и Эви ахнула, увидев жирные буквы в заголовке.

ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК: ЗЛОДЕЙ ИЛИ АНТИГЕРОЙ?

ПЕЧАЛЬНО ИЗВЕСТНЫЙ ЗЛОДЕЙ РЕННЕДОНА СПАСАЕТ НЕВИННЫХ СЕЛЯН ОТ ЗЛОГО ФЕНИКСА ВМЕСТЕ СО СВОЕЙ УЧЕНИЦЕЙ, ПРЕСТУПНИЦЕЙ.

Короткую статью завершало одно леденящее душу утверждение.

Злодей – не такой уж и негодяй, в конце концов?

– Кто написал эту чушь? – Тристан сжал газету в кулаке, смял её, пробежавшись глазами по тексту. – Я спасаю одну грёбаную деревню – и всё, моей репутации пришёл конец. Меня называют… героем.

О боже, он что, позеленел?

Он полыхал от ярости, уставившись на клочок бумаги.

Эви заколебалась, но язык её подвёл.

– Антигероем, сэр. Герой, который не ведёт себя как герой, – это ещё далеко не святость. Успокойтесь.

Амара фыркнула, и тишина повисла в воздухе густым, нервным напряжением. Настроение удачно подчеркнули раскат грома и внезапный ливень за окном.

– Уиннифред! Принеси ещё свечей! – рявкнула Амара.

Её тихая служанка прокралась в комнату, сгорбившись, словно стараясь стать меньше, и осторожно зажгла свечи, перепрыгнув через Кингсли, когда тот вдруг возник у её ноги.

– Что это за писк, Уиннифред? С меня на сегодня хватит твоего неподобающего поведения.

Амара встала, собираясь броситься на перепуганную девушку, но Тристан вмешался:

– Ну как же, матушка. Неужели ты уже забыла своё величайшее достижение?

Тристан поднялся, прошёл на другую сторону комнаты и подхватил лягушку одной рукой.

– Помнишь принца Александра Кингсли из южного королевства?

Амара схватилась за грудь, будто её подстрелили.

– Ты смеешь приносить это существо в мой дом? Это чудовище, которое ты создал!

– Амара! – Артур схватил её за локти, пытаясь успокоить. – Ты согласилась на мирный разговор!

– Я согласилась при условии, что мирным будет он! – Амара взмахнула рукой. – Вместо этого ты приводишь ко мне мою вероломную дочь и моего злого, чудовищного сына.

Она ткнула пальцем в грудь Тристану. Он смотрел прямо перед собой, не опуская на неё глаз, но и не двигаясь.

– Ты хоть понимаешь, в какой хаос ты превратил нашу жизнь, раскрыв свою личность? Я двадцать лет дружила с людьми, а они теперь не здороваются со мной на улице. Та жизнь, которую мы с Артуром построили здесь, разрушена из-за твоего эгоизма.

– Несомненно, они давно подозревали неладное в нашей семье. – Голос Тристана стал стальным, твёрдым, холодным. – Где, по их мнению, я был все эти годы?

– Умер, – бросила Амара. – Как тебе и следовало бы.

– Ну хватит!

Артур схватил Амару, но было поздно. Гнев Эви взял верх; мысли о примирении утонули в волне ярости и потребности защитить, и она погрузилась в неё. Остался лишь стук в ушах и пламя в сердце. Она встала, вышла перед Тристаном.

И отвесила Амаре Маверин пощёчину.

К сожалению, гнев Эви отступал столь же быстро, как и накатывал,