Читать книгу - "Сообщница Злодея - Ханна Николь Мерер"

– Нет, нас не приглашали.

Уиннифред пискнула. Прямо как мышка.

– Тристан! – Голос Амары пронзил наступившее на кухне затишье. – Иди сюда. Немедленно!

Уиннифред вздохнула.

– Меня уволят.

Александр издал странный звук, что-то среднее между смехом, фырканьем и кваканьем. От других его звуков этот не сильно отличался, но было почему-то приятнее, когда он делал это намеренно.

– А, не бойся, – замахала руками Эви. – Мы наврём, что угрожали тебе!

– Наврёте? – буркнула Уиннифред себе под нос, повернув голову и обнажив маленькую родинку чуть ниже скулы.

Эви по-дружески схватила её за руку – так, что Александр почти поверил, будто они познакомились не две минуты назад.

– Не волнуйся. Мы всё уладим. – Она взмахнула рукой. – Пошли, Тристан.

Приказ она бросила через плечо, поскольку уже была на полпути к двери.

– Я не собака, – мрачно ответил он.

Эви пожала плечами, не останавливаясь и не оборачиваясь.

– Хорошо. Жди тут. А я пойду знакомиться с твоей мамой; уверена, нам будет о чём поговорить.

«Ой-ой».

Однако зловещее предупреждение не понадобилось.

Тристан уже последовал её приказу, как только она повернулась к нему спиной.

Глава 70. Бекки

Тем временем в замке…

– Миз Эрринг? – позвала Лисса снаружи вентиляционной решётки у главных ворот замка. Той, в которую Бекки как раз сунула голову. – Вы ищете предателя в вентиляции?

Бекки медленно сморщилась, вытаскивая голову, и погрозила Лиссе пальцем.

– С чего бы мне искать их там? Туда человеку и не пролезть.

Как только что выяснилось, буквально три секунды назад.

– Я подумала, что вы переживаете за Блэйда, так что не очень соображаете, наверное, – со всей серьёзностью сказала Лисса, касаясь лба Бекки тыльной стороной ладони, будто проверяла температуру.

Бекки убрала руку девочки и встала, возвышаясь над ней и поправляя очки.

– Кто тебе сказал такую ерунду?

– Вы.

– Что ж, я не очень соображала, что говорю, – заявила Бекки.

– Потому что переживаете, – невинно предположила Бекки. – За своего жениха.

Этот ребёнок видел и понимал вдвое больше, чем Бекки была готова позволить кому бы то ни было. Она и гордилась, и бесилась одновременно. Из-за этого она скучала по младшему брату. По всем братьям. У семьи огромная власть над человеком; никто не знает лучше, как исцелить твоё сердце, и никто не сможет разбить его так же легко.

– Я переживаю, – признала Бекки. – Но он мне не жених. Мне просто хотелось бы, чтобы он пришёл в себя, чтобы я удостоверилась, что он в порядке. Как… обеспокоенная коллега.

– Потому что вы любите его. – Глаза у Лиссы загорелись, и она запрыгала, будто только что нашла клад. – Я так и знала! Надо было вас закрыть в кладовке!

В офисе только начинался рабочий день, но Ребекка с трудом могла определить, который час. Она не смотрела на время уже очень долго, не беспокоилась о расписании, о способах повысить продуктивность работы или о том, хватит ли ручек в кладовке. Весь её вечер и раннее утро поглотил Блэйд Гушикен и вопросы, проснётся ли он и что она скажет, когда это произойдёт.

«Ты и правда его любишь».

«НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ».

Ребекка закрыла глаза и протянула руку.

– Ты принесла дневник Эви, как я просила?

Лисса кивнула и бросила Ребекке блокнот. Та пролистала его в поисках словосочетания «звёздный свет», но остановилась, когда на колени выпала записка.

– Что это? – Лисса заглянула ей через плечо.

Ребекка подняла её, держа повыше, чтобы Лисса тоже видела.

– Это записка от босса к Эви. Просит прийти на работу пораньше на утреннюю планёрку, датирована несколькими месяцами ранее. Говорит, что нужно срочно, иначе её уволят.

Лисса протянула:

– О-о-о. Жёстко. Хороший пример злодейства, – заявила она, делая пометку в списке, который дал ей босс и который она носила в кармане.

Что-то не сходилось. Бекки всё смотрела на записку, гадая, что же не даёт ей покоя… и тут до неё дошло.

Она много раз видела почерк босса, учитывая количество документов, проходящих через неё.

И этот почерк… был не его.

Буквы выведены с завитушками, которых решительный почерк Злодея не имел, а перекладина у буквы «Т» была наклонной.

Ребекка глубоко вздохнула, её плечи поднялись и опустились.

– Лисса, у тебя ещё остались те записки? Или ты все отдала Клэр?

Это была лишь догадка, но догадка, которую следовало проверить.

Лисса с виноватым видом подтвердила:

– Ещё остались.

Бекки с облегчением кивнула:

– Давай-ка сходим за ними.

– Держите его! – крикнул мужской голос со двора. – Цепи! Быстро!

Ребекка и Лисса переглянулись, без слов пришли к согласию и, вместе бросившись к задним дверям, выбежали во двор, где царил хаос. Пушок ударился шеей об очередную колонну, завывая и брыкаясь, ему вторил визг самца гивра за решёткой. Что-то было не так.

Решётка загремела.

– Что происходит? – требовательно спросила Ребекка, прикрывая лицо рукой. Она оттолкнула Лиссу назад, защищая её от летящих обломков.

Один из оставшихся в мэноре Бесславных гвардейцев, Данте, крикнул ей сквозь бешеное хлопанье кожистых крыльев:

– Мы без понятия! Сперва гивр начал вот так орать, а потом Пушок запаниковал.

Тёмно-серые тучи накатили, затемнив солнце и отбросив серую тень на происходящее, как раз когда решётка начала трястись, словно в неё билось что-то крупное.

Один удар. Все замерли.

Ещё один удар. Ребекка вцепилась в плечо Лиссы.

Третий удар, и Ребекка поняла, что четвёртого не будет, когда решётка вылетела прочь, и снизу появился самец гивра. Его чешуя переливалась радужным блеском Реннедона, блеском Судьбы.

Ребекка ожидала, что животное устремится в небо, обретя долгожданную свободу, но вместо этого он заковылял к ним, извиваясь змеевидным телом. Ребекка отшатнулась, заслоняя Лиссу, а гвардейцы бросились на животное с копьями и другим оружием наготове.

Лисса заметила их раньше, чем Ребекка успела закрыть ей обзор.

– Нет! Нельзя так! – крикнула девочка, бросившись к гивру, словно от этого зависела её жизнь.

Ребекка кинулась за ней с той же скоростью.

Но опоздала. Гивр раскрыл пасть и выпустил облако фиолетовой дымки – дымки, которую несло прямиком на Лиссу.

– Нет! – закричала Ребекка, бессильно наблюдая, как дымка окутала Лиссу, окружила её, как девочка визжит от страха. Это убьёт её. И Ребекка никогда себе этого не простит. Всю оставшуюся жизнь её будет преследовать мысль о том, что она могла это предотвратить.

И как раз когда она всем существом почувствовала, как разрывается её сердце, произошло нечто невероятное. Животное остановилось и успокоилось, дымка рассеялась, открыв невредимую Лиссу, и… девочка светилась.

Серебристо-белым.

Как звезда.

Ребекка смотрела на неё, подняв руку, чтобы яркий свет не обжёг глаза. Во