Читать книгу - "Сообщница Злодея - Ханна Николь Мерер"

над её. Он был пойман ею, а она – им, и невидимая сила притягивала их ближе и ближе, и тут…

Раздался свист, и они отстранились друг от друга. Она рассмеялась, а он покраснел. Одно мгновение они не были ни Злодеем, ни Ассистенткой, ни Ученицей, ни Сообщницей. Они были Тристаном и Эви – такими, какими могли бы быть в другой жизни, с честными правилами и без боли, без борьбы за власть.

Ещё миг Эви мечтала о такой жизни. А в следующий – уже нет.

Она хотела быть той, кем была; так ей легче дышалось, легче шагалось, а сердце щемило от переполнявших его чувств.

– О чём задумалась? – спросил Тристан, всматриваясь в её лицо и ища там нечто неясное Эви.

– О тебе, – ответила она, не выпалила, не промямлила, торопясь с ответом. Это была смелая Эви, и такой она себе нравилась.

Его глаза вспыхнули, изучающий взгляд стал глубоким, жгучим, жаждущим. Это было слишком; момент становился слишком реальным, у неё колотилось сердце, кожа покрывалась мурашками, а дыхание учащалось.

– Я думала о том, как на первой неделе работы начала тайком проносить маленькие фигурки котов и прятать их в разных местах, чтобы проверить, насколько ты вообще внимателен.

Тристан возмутился:

– Я ни разу не видел в офисе никаких кошачьих фигурок.

Она так расхихикалась, что чуть не вывалилась из объятий Тристана, но он обнял её крепче.

– Ага, ни одной не заметил, да?

Он вскипел.

Она самодовольно ухмыльнулась.

Он закипел ещё сильнее.

– День рождения – просто чудо!

Эви широко развела руки и закружилась на месте, поднимая ладони к небу, вертелась, как в детстве, когда было весело смотреть на вращающийся мир – не страшно и не опасно. В танце она незаметно сместилась с площадки в укромное местечко подальше от шума. Остановилась, чтобы перевести дух и унять гул в голове.

Тристан возник рядом, чуть не до смерти напугав её.

– Сэйдж. – Проигнорировав её вскрик, он схватил её за руку и потащил глубже в тень. – Я ещё не закончил. У меня есть ещё один подарок на день рождения.

– Повышение зарплаты? В дополнение к новой должности? Раз уж я теперь твоя сообщница? – сказала Эви с поддразнивающей ухмылкой.

– Ладно. Но я не это собирался… – раздражённо начал он, но затем на мгновение замолчал, и черты его смягчились. – Неважно. Я хотел показать тебе вот это.

Он полез в карман и достал смятый листок бумаги. Эви почти ждала, что у него пар пойдёт из ушей, когда до него наконец дойдёт, что она не шутит…

Он провёл рукой по волосам, отчего они встали торчком, и протянул ей бумажку.

Эви легонько провела пальцем по бумажке, но в тусклом свете фонарей не смогла разобрать ни слова.

– Что это?

– Это письмо, которое Артур написал мне после того, как ты спасла меня из Сиятельного дворца, – сказал Тристан, плечи его поднимались и опускались в ритме дыхания. – Я прочёл его.

Первым порывом Эви была радость – даже гордость. Когда Тристан смял письмо в кулаке, она думала, он больше никогда не раскроет его, но вот он говорит, что прочёл. Сам. Её предложение быть рядом, когда он будет читать, повисло в воздухе ненужным грузом, и Эви пришлось запереть обиду подальше, чтобы она не коснулась его сейчас. Тристан заслуживал утешения, поддержки, а не её глупого разочарования из-за того, что её исключили.

Сложность с чувствами была в том, что ими можно было управлять, держать на расстоянии, но, в конце концов, они возвращались и требовали расплаты. Эви боялась того дня, когда они придут взыскивать долги за все случаи, когда она их запирала.

Она заставила лицо смягчиться, натянула улыбку.

– Это замечательно, Тристан. Я так тобой горжусь.

Она мягко обняла его, запустив пальцы в волосы. Злодей застыл, и она приготовилась, что он отстранится, отвергнет её ласку, но колебание длилось лишь мгновение, а затем его руки сомкнулись вокруг неё.

Она первая прервала объятие, и когда он это осознал, дёрнулся назад так резко, что стукнулся головой о фонарь.

– Ай! – Он потёр затылок, ворча, колючий, как заросли вокруг замка. – Я всего лишь прочёл письмо, Сэйдж. Не такой уж великий труд.

Она поджала губы.

– Разве?

– Там была сплошная ерунда про то, как он гордится и что я всегда буду его сыном, что бы ни случилось. – Он фыркнул, подбоченился, отвернувшись к воде. – Ничего эпохального.

Эви чувствовала, как он обороняется, ощетинившись, как выстраиваются на передовой все баррикады, что он возвёл, чтобы защититься от других.

– Нет, – тихо сказала она. – Нет ничего эпохального в том, что кто-то любит тебя. Меня это ни капли не удивляет.

Тристан обернулся к ней так резко, и она испугалась, что его голова сейчас укатится с палубы, как мячик для крикета.

– Сэйдж…

Она подняла палец.

– Нет! Нет, тебе запрещается ломать этот момент пренебрежением или пораженчеством.

– Нет такого слова.

Она проигнорировала его.

– Однажды в будущем, когда я буду рассказывать эту историю, я хочу сказать, что в свой двадцать четвёртый день рождения я провела вечер на корабле розовее тюльпана, танцевала со Злодеем, а затем сказала ему, что его легко любить, несмотря на все его старания усложнить это.

Тристан поднял руку – не сердито, а ошеломлённо.

– Я не стараюсь…

Эви зажала ему рот ладонью. Щетина колола кожу, а тепло его губ пробежало мурашками по её руке. Его борода, должно быть, обладала каким-то магическим свойством – иного объяснения не было. Он попытался пробормотать её имя, но получилось что-то вроде «Сссэжжж».

Она опустила руку и ждала развязки. Даже шлема не надела.

Он поразил её, откинув одну из её прядей за ухо, пальцы скользнули по щеке, а мягкий взгляд был таким, словно Тристан никогда не видел ничего более восхитительного, чем зрелище, которое открывалось ему теперь.

– Когда будешь рассказывать эту историю, можешь также сказать, что в тот момент, когда Злодей прочёл это письмо, ты стала первой, с кем он захотел поделиться. Первой, с кем… – Он сглотнул, с трудом подбирая слова. – Первой, с кем он хочет делиться чем угодно, всегда была ты.

Она улыбнулась широко, сияюще и искренне.

Настояще.

Тристан, должно быть, понял это, потому что ответил на её улыбку своей. Такой же широкой и прекрасной, и всё его лицо преобразилось, стало мягким, отзывчивым и открытым. И Эви дала себе простой обет.

«Я убью Бенедикта за попытку отнять это у него. Пусть даже это будет моим последним поступком в этой жизни».

– Что ж, пойду посмотрю