Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

— И в кино, — кивнула Наташа, снова вспоминая Игоря. — Неважно, какая ты актриса, важнее, чья дочь или любовница. Скорее, дочь. Любовницы у них — расходный материал.

Пашка поставил на стол тортик, бисквитный, с жёлтым кремом и жёлтыми розами, разрезал его на кусочки, высыпал кофе в чашки и залил кипятком.

— Ну что, — он поднял чашку, — за успешное завершение сложного дела.

Чокнулись.

— Откуда ты узнал, где меня искать? — спросила Наташа.

Отправив в рот кусочек торта, Паша сказал:

— С недавних пор в молодых людях начали пробуждаться способности. Кто к чему склонен, тот получает свой талант, усиленный до максимума. Я могу влиять на людей, заставлять их делать то, что они не хотят, мой дар — самый опасный. Наташа умеет считывать чужие эмоции и навязывать свои. У Тимофея до абсолюта доведены физические показатели. Есть ещё другие люди, но вам лучше о них не знать.

— Почему? — удивился Тимофей.

— Потому что есть специальные ведомства, которые заинтересуются такими людьми, и, если кого‑то возьмут и он расколется, выйдут на остальных.

— И что с нами будет? — воскликнула Наташа.

— Зависит от того, насколько сочтут полезными, — честно ответил Пашка. — Но уж поверьте, ничего хорошего. Возвращаюсь к вопросу Наташи. Один человек видит будущее, он сказал мне сегодняшнюю дату и этот адрес. Вот я и примчался.

— Ни фига себе, ты как Бэтмен! — воскликнул Тим. — А я, выходит, как… Супермен!

­— Скорее, как Халк, — сказал Пашка.

— А кто это? — спросила Наташа.

— Ну, здоровый зелёный силач. — объяснил он и будто бы засомневался, — из «Людей Икс», что ли, это мультик американский про супергероев, я в видеосалоне смотрел. Но с американских супергероев спроса нет, ты супермен, и всё тут, и делай, что хочешь. С нами иначе. Если мы начинаем использовать дар во вред другим людям, то запускаются, как бы это сказать… очень неприятные процессы, которые быстро разрушают мир. Потому этот дар у вас может исчезнуть.

Тимофей аж позеленел.

— Но я же бью людей. Это разве… у меня теперь исчезнет дар? — Он готов был расплакаться, Наташа тоже испугалась за свою эмпатию.

— Ну не исчез же, — сказал Пашка. — Бокс — это спорт, всё по согласию, выходя на ринг, спортсмен понимает, что получит по лицу. Другое дело, когда ты начнёшь ловить своих обидчиков и сворачивать им шеи или слабых гонять. Или нечестно играть.

Наташа сморщила нос, вспоминая, как поступила с Игорем и с Лютиковым, которого отчислили.

— Допустим, есть девушка, которая мне безумно нравится, — продолжил Пашка, — без которой я жить не могу, но она меня не замечает, и вот она выходит замуж за другого. Я мог бы заставить её любить себя, но, если сделаю это, будет очень плохо. Могу прийти в банк и заставить кассиршу отдать деньги, или заставить отчима, который мне мешает, выпрыгнуть из окна, понимаете? — Он посмотрел на Наташу. — Кстати, ты заметила, что не на всех действует? Ты понимаешь, насколько опасный у тебя дар? Сколько беды ты можешь принести, вынуждая человека что‑то делать, подсаживая свои эмоции?

Если бы Игорь узнал, что она с ним сделала, прибил бы. И ведь страсть к нему была так сильна и так слепа, что наличие Ольги Наташу не смутило бы. Сможет ли она отступиться, если влюбится, а мужчина не ответит взаимностью?

Помолчав немного, видимо, решая, говорить или нет, Паша сказал:

— И теперь самое фантастическое. Я знаю дату, когда закончится человечество.

Наташа и Тимофей вскинули головы, он продолжил:

— Конец света мы, одарённые, можем отодвинуть, можем и приблизить. Несколько дней назад он приблизился на три года. Полагаю, Наташа, это из‑за тебя, потому что остальные были паиньками. К тому же привели меня именно к тебе. Я не знаю, что ты натворила: хотела имитировать сама знаешь что и посадить Саматова или сделала что‑то ещё, но дар у тебя может исчезнуть.

Он говорил правду. И вот теперь Наташе стало по‑настоящему страшно, заледенели руки‑ноги, а в горле стало горячо. Неужели она собственными руками себя оскопила? Но как ей надо было действовать? Её загнали в угол, её лишили выбора, Саматов вёл себя как скотина! Просто сдаться и уйти?

— Я понимаю тебя, — снова Пашка накрыл её ладонь, — очень хорошо понимаю. Но часто бывает, что мы видим только то, что кажется. И то, что считаем справедливым, на самом деле не так. Саматов не заслужил пятнадцать лет строгача и сокамерников, которые будут его насиловать и унижать, пока он не залезет в петлю. Он — просто молодой баран. Возможно, его родители не заслужили самоубийство сына…

— Ты уверен, что он бы вздернулся? — с ужасом осознала свои деяния Наташа.

Пашка кивнул.

— Возможно, и до тюрьмы не доехал бы. Менты разнесли бы весть по СИЗО, по какой он статье привлечен. Да, уверен, что он быстро сломался бы. Вот мелкий — нет, перетерпел бы.

— А Абоян? — наконец спросила Наташа.

— Есть одарённые, а есть гнилые души, такие, как Абоян, — объяснил Пашка. — Они приближают конец света одним своим существованием. Они — это мы со знаком минус. Абояну в радость причинять другим боль, играть судьбами, — уклончиво ответил Пашка. — Его бы тоже в тюрьме не пожалели. Как он себя повел бы, сказать трудно. Скорее всего, если его не задушили бы, выжил. Но если с ним что-то случится, просто знай: твоей вины в этом нет.

Хотелось плакать, но Наташа понимала, что достанется и парням. Она себя чувствовала виноватой и в то же время не чувствовала. Саматов — это же самооборона! А вот перед Игорем она виновата, и как вину загладить? Попросить Женю выбить подтверждение из Джулии, что она опоила Игоря и сделала гадость? Тогда Ольга его простит, и он вернётся к ней.

Как же больно стало от этой мысли! Она до сих пор его любила.

Наташа судорожно вцепилась в Пашку и пролепетала:

— Я не хочу терять дар! Я без него ослепну. Что мне сделать, чтобы его не забирали?

— А на что ты готова? — спокойно спросил Пашка.

— На все! Все деньги отдать, всех врагов простить. В монастырь уйти… но не навсегда. Извиниться перед