Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Никто ничего не сказал. Панкратов стоял, глядя себе под ноги, и мял в руках пилотку.

- Ковалёв, - позвал комбат, не поднимая головы. - Тебе сколько лет?

- Девятнадцать.

- Ага. Девятнадцать, - хмыкнул майор.

Он посидел ещё немного, потом упёрся ладонями в колени и встал. Надел фуражку - и снова стал прежним.

- Панкратов!

- Я!

- Пост усилить, поставить двоих и менять через четыре часа. К хутору никого - ни своих, ни чужих, ни за водой, ни по нужде. Бабичев - запрет по всей роте, письменно, под роспись каждому. Я в штаб армии.

Он полез в повозку и уже оттуда бросил:

- Ковалёв, никуда не отлучаться. За тобой приедут.

***

Артиллерийский майор нашёл меня сам, ближе к вечеру.

Тот самый, бледный, который всё протирал платком шею. Он отошёл от брезента, спустился к нам в орешник и остановился, разглядывая нас четверых, будто пересчитывал.

- Который тут Ковалёв?

Я поднялся.

- Сиди, сиди. - Он махнул рукой и сам сел на бревно, не разбирая, чистое оно или нет. - Я, брат, посижу с тобой, ежели не прогонишь. Мне там наверху дышать нечем.

Он снял фуражку и вытер лоб.

- Ты мне вот что скажи. Оно бы под всех сработало или под первого?

- Не знаю, товарищ майор. Оно под тяжёлое.

- Под тяжёлое, - повторил он. - А у меня в колонне первым идёт головной дозор, а за ним разведка на полуторке. Полуторка - она тяжёлая?

- Нет.

Майор помолчал.

- Стало быть, дозор прошёл бы. И разведка прошла бы. И они бы доложили: дорога чистая, идите.

- Стало быть, так.

Он посидел, глядя себе под ноги.

- Мне сорок два года, - обронил он ни с того ни с сего. - У меня дочь в Куйбышеве, ей шестнадцать. Я её с сорок первого не видал.

Я молчал.

- Ты мне ничего не отвечай, - прибавил он. - Я не за тем пришёл. Я пришёл поглядеть на человека, который каблуком по дороге стучал.

Он поднялся, надел фуражку.

- Живи, Ковалёв, - и пошёл обратно к брезенту, тяжело, вверх по склону.

Панкратов проводил его взглядом.

- Вот, - обронил он. - Вот тебе и вся благодарность за всю работу. Один майор пришёл и посидел.

- Мне хватит.

- Тебе-то хватит, - согласился старшина. - Ты, я гляжу, из таких, кому хватает. А это, Ковалёв, штука обоюдоострая.

Панкратов не соврал.

К двум часам на гребне стояло столько начальства, сколько я в этом батальоне не видел ни до, ни после.

Приехал командир дивизионного сапёрного батальона - не наш, соседний. Приехал какой-то полковник из инженерного отдела армии, с двумя капитанами и с планшетом на длинном ремне. Приехал незнакомый майор от артиллеристов - от тех самых, чей полк должен был идти первого числа, - и этот майор был бледный и всё время протирал платком шею.

Приехали связисты и потащили провод.

Приехала кухня - не наша, штабная.

К трём часам на гребне был натянут кусок брезента, под ним поставлен раскладной стол, на столе разложена карта, и вокруг стола стояли семь человек и все одновременно говорили.

А мы четверо сидели в тридцати метрах, в орешнике, и на нас никто не смотрел.

- Ерофей Ильич, - не выдержал Гриша через час. - А чего они делают-то?

- Совещаются.

- А чего совещаются?

- А то, что первого числа полк идёт, а дорога заминирована, и никто не знает, чего с этим делать, - обронил старшина, не открывая глаз: он приспособился дремать сидя, привалившись к стволу. - Вот они и обсуждают, кому за это отвечать.

- Дык оно ж ещё не рвануло!

- Не рвануло, - согласился Панкратов. - А отвечать всё равно кому-то надо. Оно, брат, так устроено: покамест не рвануло, отвечают за то, что могло рвануть.

Витюха фыркнул.

- Ерофей Ильич, а нас чего не спрашивают?

- А чего вас спрашивать? Вы ж рядовые.

- Дык мы ж там были!

- Были, - подтвердил старшина. - А спрашивать будут не тех, кто был, а тех, у кого погоны.

Он приоткрыл один глаз.

- Ты, Витя, не серчай. Оно так всегда. Ты, ежели хочешь, чтоб тебя спрашивали, дослужись сперва до старшины, а лучше не дослуживайся, потому что старшину спрашивают только когда виноватого ищут.

К четырём Гриша уснул. К пяти уснул Витюха. Панкратов дремал с самого начала.

Я не спал.

Я сидел и слушал, как в тридцати метрах семь человек три часа обсуждают то, что можно было решить за десять минут, и понимал, что этот механизм я узнаю. Я его в той жизни видел, и он выглядел точно так же, только вместо брезента был кондиционер, а вместо карты ноутбук.

***

Северцев приехал в шесть.

Приехал на «виллисе», забрызганном грязью по самые стёкла, - первом «виллисе», который я увидел в этой жизни.

Он вылез, не дожидаясь, пока машина встанет, и пошёл к брезенту, на ходу поправляя очки. Худой, сутуловатый, в выгоревшей добела гимнастёрке с капитанскими погонами. Очки в железной оправе, одна дужка примотана суровой ниткой.

Под брезентом ему что-то стали докладывать.

Он послушал минуты две, потом поднял руку.

- Простите. Кто нашёл?

Наступила пауза.

- Обнаружение произведено силами первого взвода, - начал кто-то. - В составе...

- Я не спрашиваю, чьими силами, - перебил Северцев. - Я спрашиваю: кто конкретно. Который человек. Фамилия.

Ещё пауза.

- Ковалёв! - крикнул от стола Бабичев. - Ковалёв, ко мне!

Я поднялся и пошёл.

И, пока шёл эти тридцать метров, чувствовал на себе семь взглядов, из которых ни один не был добрым, - потому что для семи человек под брезентом я был не сапёром, а неудобством.

- Красноармеец Ковалёв.

- Северцев. Инженерный отдел армии. - Он мельком пожал мне руку, и рукопожатие у него оказалось быстрое и сухое. - Схема есть?

- Есть.

- Давайте, давайте.

Я протянул обёртку.

Он развернул её, поднёс к очкам почти вплотную - и замер.

Смотрел долго, поворачивая бумажку то так, то этак. Потом снял очки, протёр их подолом гимнастёрки, надел обратно и посмотрел снова.

Под брезентом стояла тишина.

- Это вы рисовали?

- Я.

- Вот это что? - Он ткнул ногтем.

- Труба третьего двора. Ориентир.

- Почему труба, а не колодец?

-