Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Мы вышли в без пяти четыре, когда уже отчётливо различались лица и цвет гимнастерок.

В воронке ждал Панкратов.

- Ну?

- Прыгающая. На выходе, аккурат на изгибе. Поставлена нынче, после нас.

Старшина медленно снял пилотку и вытер ею лоб.

- Точно после? - уточнил он.

- Точно. Земля сухая, - ответил я Панкратову, после чего стер со лба пот, обильно проступивший на коже.

- Кому ты рассказываешь, - пробормотал он и надел пилотку обратно.

Разведчики потащили пленного дальше, в тыл, и через минуту их уже не было слышно.

А Дёмин остался.

Он подождал, пока свои уйдут, потом присел передо мной на корточки и уставился в упор.

- Ковалёв.

- Я.

- Ты как узнал?

- Догадался.

- Не врать. - Он не повысил голоса, но что-то в нём переменилось. - Я на нейтралке четвёртый год. Четвёртый, слышишь? Я по ней хожу как ты по деревне своей. Я бы по этому проходу пошёл и всех повёл, и мы бы там все и остались, и я бы даже не понял, на чём.

Я посмотрел ему в глаза.

- У них есть человек, Дёмин. Который ставит не на дурака. Который ставит на умного.

Он долго молчал.

- Ох ты, - выговорил наконец. - Ох ты, мать честная.

Потом полез за пазуху, повозился там и вытащил часы.

Наручные. Немецкие, на потёртом кожаном ремешке, с помутневшим стеклом и светящимися точками на циферблате.

- Держи.

- Дёмин, ты чего.

- Держи, тебе говорю.

- Не возьму.

- Возьмёшь. - Он сунул их мне в ладонь и сжал мои пальцы своими, как крышку закрывают. - Ты, Ковалёв, вот чего не понимаешь. Я тебе их не в подарок даю. Я их тебе даю, потому что сапёру часы нужнее, чем разведке, а у тебя, я гляжу, ничего нету, ты по звёздам время смотришь.

- У меня и правда нету.

- Ну вот. - Он поднялся, отряхнул колени. - И вот ещё чего. Я тебе теперь должен. Ты запомни это как следует, потому что я запомню.

- Да брось.

- Не брошу. - Дёмин закинул автомат на плечо. - У меня, Ковалёв, знаешь как? Я долгов не забываю, ни своих, ни чужих. Ежели тебе чего надо будет - ты меня найди. Не через начальство, а сам найди и скажи. Я не спрошу зачем, - добавил он, а затем ушел.

***

Часы, между прочим, были на ходу. Они у меня потом ходили до сорок пятого года, и это отдельная история.

Правда, в то же утро я с ними опозорился.

Сел на бревно за кухней, стал разглядывать - и понял, что не знаю, как их заводить.

То есть головку я нашёл сразу, головка была на месте. А вот сколько её крутить и в какую сторону - тут я застрял. В той жизни у меня часов на руке не было лет двадцать: время показывал телефон, а телефон заводить не требовалось.

Я покрутил туда. Покрутил обратно. Послушал.

- Ты чего делаешь? - поинтересовался Гриша, подойдя сзади с котелком.

- Завожу.

- Дык ты их сломаешь.

- Не сломаю.

- Сломаешь, - уверенно объявил он и поставил котелок. - Дай сюда. У нас дед часы починял, я при нём сидел.

Он взял их, поднёс к уху, покрутил головку восемь раз - я считал,а затем послушал и вернул.

- Восемь раз, - объявил он. - Больше не надо, пружину сорвёшь. И заводи утром, всегда в одно время, а то они врать начнут.

- Спасибо.

- Не за что. - Гриша посмотрел на меня с явной жалостью. - Петь, а ты и часы забыл?

- Забыл.

- Ох ты, беда какая, - вздохнул он и полез за ложкой. - Ты не серчай, но я тебе прямо скажу: тебя, видать, крепко приложило. Ты бы к Барсуковой сходил, что ль. Она бы тебе голову-то посмотрела.

Днём я впервые вышел на работу щуповым.

Не на боевую - Панкратов повёл меня на своё же майское поле, снимать две штуки, которые в мае поставили не туда и которые с тех пор мешали ездовым.

Ползли мы туда с полной серьёзностью, и первую я снял минут за двадцать.

А потом за мной наблюдало полвзвода - с бруствера, лёжа на локтях, как на трибуне.

- Гля, как он его держит.

- Как?

- Наклонно.

- Дык он его боком тычет!

- Тише вы, оглашенные, - донёсся сверху голос Гурьева. - Тише, дайте человеку работать. Витюха, отойди, ты ему свет заслоняешь.

- Дык светло же.

- А ты всё равно отойди.

Вторую я снимал сорок минут, потому что она просела за месяц и сидела глубже, чем должна.

Когда вылез, на бруствере уже никого не было - разошлись по работам, - а сидел один Панкратов и жевал травинку.

- Долго вторую брал, - заметил он.

- Ага, - кивнул я, ибо это было бесполезно отрицать.

- А почему? - спросил Панкратов.

- Просела. Пришлось руками обходить.

- Правильно, - резюмировал старшина. - Я, между прочим, думал, ты её быстрее возьмёшь. Обрадуешься, что первую снял, и полезешь.

Он выплюнул травинку.

- Не полез. Это, Ковалёв, хорошо. Это лучше всего остального, что я про тебя знаю.

***

Бабичеву я докладывал в семь утра, стоя перед его земляночным столом, сколоченным из снарядных ящиков.

Лейтенант не спал вторые сутки. У него дёргалось левое веко, и он всё время придерживал его пальцем, и от этого казалось, что он мне подмигивает, а я всё время сбивался.

- Проход сделан?

- Так точно.

- Разведка прошла?

- Так точно. С языком.

- Потери?

- Нет.

- Хорошо. - Он потянулся за карандашом. - Свободен.

- Товарищ лейтенант.

- Ну что ещё?

- Надо записать. Про мину на выходе.

Бабичев поднял голову.

- Зачем?

- Затем, что она там стоит и её кто-нибудь найдёт ногой. И затем, что она встала после нас, - значит, немец работает на нейтралке ночью и работает не как обычно.

- Ковалёв. - Он потёр глаза кулаками, как мальчишка. - Вот смотри сюда. Видишь? Это сводка. Мне её к восьми сдать. Мне в неё вписать нечего, потому что мы за ночь дали шестьдесят процентов плана. Шестьдесят. У меня во втором отделении за неделю четверо выбыли. У меня один миноискатель