Читать книгу - ""Чайки" генерала Копца - Александр Анатольевич Айзенберг"

ударив не по танкам, а по машинам и мотопехоте, растянувшейся за ними. Немцы быстро рассредоточились, зенитчики открыли огонь, однако советские самолёты уже разошлись парами и начали работать с разных направлений, не позволяя расчётам зениток сосредоточиться на одной цели. Танки они почти не трогали. И-153 не был противотанковым самолётом, и Копец давно запретил лётчикам изображать героев, пытаясь пулемётным огнём пробить то, что этим огнём пробить невозможно. Зато грузовики, тягачи, мотоциклы и открыто сидевшая в кузовах пехота были совсем другим делом. Когда подошёл советский танковый батальон, немецкая группа уже стояла вместо того, чтобы двигаться вперёд. Несколько горящих машин перекрывали часть дороги, мотопехота рассредоточилась, а командиры пытались одновременно организовать противовоздушную оборону и подготовиться к наземной атаке. Контрудар занял меньше часа. Немцев отбросили от дороги, потеряв несколько собственных танков, после чего советские машины остановились. Командир батальона, помня приказ, не стал преследовать отходящего противника, хотя соблазн был велик. Артиллерийский полк прошёл через освобождённый участок, последние тягачи скрылись на востоке, и спустя ещё час танки сами начали отходить. К вечеру дорога снова оказалась у немцев. Только на этот раз она им досталась пустой.

Копец узнал о результате уже на новом командном пункте ВВС фронта, куда штаб перебрался накануне. Место ему не нравилось: слишком близко проходила дорога, которую хорошо было видно с воздуха, зато связь работала устойчиво, а в нескольких километрах находились сразу две запасные площадки, поэтому на ближайшие дни приходилось мириться. Перед ним лежала таблица боевого состава, и именно она интересовала его гораздо больше нескольких километров оставленной территории. Новые Як-3 продолжали прибывать небольшими партиями. Не каждый день и не в тех количествах, которые хотелось бы видеть, однако поток уже начался, а это было главное. Первые тридцать шесть машин давно перестали быть отдельной экспериментальной группой, к ним добавились новые самолёты, и теперь можно было думать не только о сохранении первого кулака, но и о создании второго. Просьбы при этом множились быстрее, чем поступали самолёты. Одному полку требовалось шесть машин, другому четыре, командир дивизии просил хотя бы звено, армия хотела постоянное прикрытие штаба, железнодорожники требовали защитить крупный узел, а командование тыла напоминало, что без мостов и складов никакого фронта через несколько дней вообще не останется. Копец последовательно отказывал почти всем.

— Иван Иванович, они опять просят хотя бы два Яка, — сообщил начальник штаба, положив перед ним очередную бумагу. — На этот раз переправа. Пишут, что немец появляется каждый день.

Копец даже не стал брать донесение.

— Два самолёта немца не остановят.

— Они считают, что хотя бы заставят бомбардировщиков работать хуже.

— А если вместе с бомбардировщиками придёт десяток «мессеров»?

— Тогда два мало.

— Вот именно. Мы потеряем два новых самолёта и двух хороших лётчиков, а переправу всё равно разбомбят. Если обстановка потребует, перебросим туда эскадрилью, и тогда будем прикрывать по-настоящему. Начальник штаба кивнул, хотя подобные разговоры происходили уже не первый раз.

— Некоторые командиры считают, что вы слишком держитесь за новые машины.

— Я держусь не за машины, а за возможность хоть где-нибудь быть сильнее немца. Если раздать всё по два самолёта, мы будем слабее его везде. Мне это зачем?

— Затем, чтобы никто не говорил, что его оставили без прикрытия.

Копец усмехнулся.

— Хорошая причина проиграть войну.

Он всё-таки взял бумагу, быстро просмотрел и положил обратно.

— Узнайте, когда обычно появляется немец. Если время повторяется, завтра поднимем туда эскадрилью заранее. Но не два самолёта. Двенадцать. Пусть один раз встретят их как следует, после этого посмотрим, насколько регулярно они захотят туда летать.

Так постепенно складывалась система, которую Иван Иванович хотел иметь ещё до войны, но тогда не мог проверить в настоящем бою. Новые самолёты не должны были становиться украшением каждого полка, распределённым поровну ради красивой отчётности. Они должны были создавать временное превосходство там, где оно требовалось сегодня, а завтра перелетать на другой аэродром и делать то же самое уже в другом месте. Пускай невозможно закрыть всё небо. Но часть неба можно было сделать своей.

На следующий день двенадцать Як-3 действительно встретили немецкую группу возле переправы. Немцы пришли девятью бомбардировщиками под прикрытием восьми Bf 109, очевидно рассчитывая снова увидеть несколько старых советских истребителей, которые прежде появлялись здесь лишь время от времени. Вместо этого на высоте их уже ждали три четвёрки Яков. Бой продолжался недолго. Советские лётчики не пытались уничтожить всех, потому что задача была другой: не позволить бомбардировщикам спокойно выйти на цель. Первая пара связала ведущих истребителей прикрытия, остальные атаковали сверху, и строй немецких бомбардировщиков почти сразу начал разваливаться. Один загорелся после первой атаки, второй ушёл вниз с дымящим двигателем, остальные сбросили бомбы раньше времени и повернули на запад. Переправа осталась целой. Один Як был потерян: лётчик сумел посадить тяжело повреждённую машину на своей территории, но самолёт восстановлению не подлежал, а сам пилот вечером вернулся в часть. Немцы недосчитались как минимум двух бомбардировщиков и одного истребителя, причём ещё несколько самолётов ушли к себе с дымом. Долетели или нет, неизвестно, но для Копца важнее было другое: на следующий день над переправой не появился никто. Через сутки эскадрилья уже находилась на другом аэродроме.

Севернее положение складывалось хуже. Доклады с Северо-Западного фронта приходили в Москву всё более тревожные, и часть из них неизбежно попадала к Павлову, потому что происходившее в Прибалтике напрямую затрагивало его правый фланг. Немецкое продвижение там создавало опасность, которую невозможно было устранить одними приказами держаться крепче, поскольку отход соседей постепенно растягивал общий фронт и заставлял думать не только о том, где находятся собственные армии сегодня, но и о том, что окажется севернее них через неделю. На очередном совещании Павлов долго смотрел на карту, после чего провёл карандашом вдоль направления, которое уходило к северу.

— Если они продолжат так двигаться, наш правый фланг начнёт висеть в воздухе.

— Северо-Западный фронт тоже отходит.

— Я вижу, что отходит. Вопрос в том, где они собираются остановиться.

Ответа пока не было. В Москве этот вопрос задавали уже не первый день. Прибалтику нельзя было удерживать бесконечно только потому, что её потеря выглядела политически и стратегически тяжёлой. Если войска не успевали закрепляться, а немецкие моторизованные соединения сохраняли возможность обходить позиции, требовался рубеж, который можно было действительно оборонять. В одном из документов, переданных в Генеральный штаб, впервые появилось название, на которое пока мало кто обратил внимание. Нарва. Река, город, сравнительно узкое пространство между Финским заливом и Чудским озером сами по себе подсказывали решение, хотя до него ещё предстояло отступить, а затем успеть подготовиться. Пока речь