Читать книгу - "Сообщница Злодея - Ханна Николь Мерер"

и она чувствовала, как оно жжёт обнажённые руки, спешиваясь и передавая поводья Тристану, который даже не взглянул на неё, лишь бросил монетку местному конюху, чтобы тот присмотрел за лошадьми до их возвращения.

– Его корабль должен быть в конце доков, – хрипло сказал Тристан, уставившись вперёд.

– А как мы узнаем корабль отца Тати? – с любопытством спросила Эви, склонив голову в сторону невзрачного судна, с которого улюлюкала и свистела в их сторону некая компания, пока они проходили. Тристан мягко взял её за плечи, переставил по другую сторону от себя, подальше от того корабля, и издал в сторону компании странный звук.

Мужчины замолчали и отвели глаза.

– Сэр… вы что, шипели?

– Нет. У меня просто в горле запершило, – сдавленно ответил он, подталкивая её вперёд. – Иди дальше. Увидишь – поймёшь.

– В каком…

А, ну конечно.

Корабль был розовым.

– Поверить не могу, – простонала Татьянна, пряча лицо в руках, а Клэр осторожно погладила её по плечу.

С марса, позолоченного и выкрашенного в цвет светлой фуксии, донёсся громкий голос. Сверху спрыгнул высокий мускулистый мужчина, снимая куртку… что ж, тоже розовую.

– Птенчик мой!

С корабля спустили трап, и мужчина бросился к ним, подхватил Татьянну на руки и принялся кружить… и она ему позволила.

– Я так рад, что мы наконец-то можем совершать преступления вместе!

Он снял свою яркую шляпу с перьями и прижал дочь к груди. У него было красивое, с морщинками, лицо, голова совершенно лысая, а смуглая кожа блестела от пота в такую жару.

– Папа, это не преступление, – простонала Татьянна.

Её отец подмигнул остальным, поднял руку и притворно прошептал:

– Но я, по крайней мере, соучастник, так?

Эви подавилась смехом и, когда Тати обернулась, чтобы сверкнуть на неё глазами, придвинулась ближе к Тристану.

– Кларисса! – Он расцеловал Клэр в обе щёки, и та просияла человеку, которого знала почти всю жизнь. – Вы двое уже помирились?

– Пап! Да что ж такое! – взвизгнула Татьянна. – Всё, я на корабль. Скажи, когда отправляемся.

Тати протопала по трапу и взобралась на борт, её наряд замечательно гармонировал с внешним видом судна. Клэр крепко обняла отца Татьянны и поспешила за целительницей, словно притянутая невидимой нитью.

Пожилой мужчина перевёл внимание на Эви, взгляд карих глаз был тёплым, а улыбка радушной.

– Эви Сэйдж, полагаю?

Он взял её за руку, и Эви ожидала рукопожатия или поклона. Чего она никак не ожидала, так это что мужчина притянет её к себе и обнимет как родную.

– Какая радость наконец встретить тебя! Татьянна так часто пишет о тебе, что мне кажется, будто мы уже знакомы! Непременно добавлю тебя в список своих дочерей. Я Джонс, но позволяю детворе звать меня Медуза Джонс. И ты можешь. – Он рассмеялся, глядя на её озадаченное лицо: – В детстве их повеселило, что меня ужалила медуза.

Он подмигнул ей, от него пахло морем и чем-то тёплым, что она не могла определить.

Возможно, так пахли любовь и забота.

К своему ужасу, Эви почувствовала, как у неё наворачиваются слёзы. Она ответила на объятие и вовремя отстранилась, чтобы смахнуть каплю, скатившуюся по щеке. Но, подняв взгляд, она увидела, что Тристан пристально за ней наблюдает.

Она отвернулась.

– А вот и Тристан! – Последовало очередное крепкое объятие, под которым Тристан застыл. – Парень, ты только посмотри, чего ты достиг! Владелец бизнеса!

Босс через плечо Джонса бросил на Эви предупреждающий взгляд, говорящий: «Хоть слово об этом скажешь – пожалеешь».

Она приподняла бровь, словно отвечая: «Ты же знаешь, что я всё равно это сделаю».

Уголок его губы дёрнулся – мелькнула ямочка, застучало её сердце.

– Все на борт! – скомандовал Джонс, подталкивая их по трапу, и когда Эви ступила на палубу, ей показалось, будто она вошла в новый мир. Созданный полностью в соответствии со вкусами Татьянны.

– Он такой…

– Розовый, – закончил Тристан с редкой для него искоркой веселья.

– Это любимый цвет Татьянны, – пояснил Джонс. – Когда мне приходится путешествовать по разным портам по работе, он напоминает мне о ней, и тогда я не так сильно скучаю.

Он обнял Татьянну за плечи, и та улыбнулась, с неохотной нежностью прижавшись к нему.

– Ты мог бы просто покрасить штурвал, папа. Это уже перебор, – в шутку поддела она его.

Капитан Джонс выкрасил весь корабль в розовый, чтобы даже на мгновение не почувствовать тоски по дочери.

«Вот оно. Это и есть отцовская любовь», – с болью подумала Эви, прижимая руку к животу, чтобы унять подступившую тошноту.

– Это так мило, – прошептала она. Так оно и было.

– Поднять якорь! – скомандовал капитан Джонс, вмиг превратившись из нежного отца в профессионала-моряка.

Корабль дёрнулся и тронулся с места, выходя на открытую воду. Светло-лиловые оттенки моря сгущались, чем дальше они уходили на глубину, и, несмотря на жару, Эви вздрогнула.

– Капитан Джонс, – обратился к нему Тристан через несколько минут плавания. – Нам с Сэйдж нужно воспользоваться гальюном. Он, полагаю, на том же месте?

Капитан Джонс махнул рукой, уже увлекая Татьянну к штурвалу. Клэр послушно последовала за ними, а Кингсли запрыгнул на плечо капитана Джонса с табличкой: «СКУЧАЛ».

– Я тоже по тебе скучал, Александр, – сказал Джонс, с нежностью похлопывая лягушку по голове.

Так много любви. Безоговорочной и безграничной. Это было так прекрасно и…

Недосягаемо.

– В гальюн, Сэйдж? Мне уже невмоготу! – Слова Тристана прозвучали отрывисто и странно, даже по меркам Эви.

– Неужели не можешь подождать, пока выйдем подальше в море? – спросила она. – И зачем тебе моё сопровождение?

Часть команды, до того занятая делами, теперь с любопытством разглядывала Злодея.

– Нет… я съел протухшую… репу.

Эви с абсолютной уверенностью поняла, что Злодей в жизни не прикасался к репе.

Но всё же пошла за ним.

Смех команды явно вызвало признание Тристана. Тот, впрочем, не обратил внимания. Он шёл так, будто не намекал, что его кишечник вот-вот взорвется, спускаясь по узкой лестнице и протягивая руку Эви. Контакт кожа к коже послал электрический разряд вверх по её руке.

Его пальцы сжали её, и он потащил её за собой по узкому коридору, двигаясь с уверенностью человека, хорошо знающего корабль.

– Сэр, вы знаете, я вообще сторонница избыточной откровенности, но ваши туалетные дела заходят даже для меня слишко-о-о… – Она взвизгнула, когда он втянул её в маленькую комнату, заполненную аккуратными рядами пустых гамаков.

Он повернулся к ней с суровым видом, его прекрасное лицо стало жёстким и холодным. Эви содрогнулась и обхватила себя руками, чувствуя, как его тёмные глаза пронзают её до самого сердца.

– Мне показалось, что тебе нужно уединение. Я не хотел