Читать книгу - "Осторожно, магия открывается! Том 1 - Инди Видум"

Они оказались утренними, и один — даже с мясом, вкуснющий. Хотя капустный тоже был вкусным. Слопал я их с огромным удовольствием, хотя Оленька ныла, что я должен сначала сейф открыть, а уж потом объедаться.

Сейф был в так называемом кабинете завлаба, закутке, отгороженном от основного помещения довольно тонкой фанерной перегородкой, но с запирающейся дверью.

Ключ действительно торчал в двери сейфа и не шел ни туда ни сюда по вполне понятным причинам: торчал он под едва заметным углом. Пришлось выправить положение, после чего он провернулся и без смазки.

Оленька распахнула дверцу и извлекла оттуда обычную литровую банку, закрытую полиэтиленовой крышкой. А в банке лежали горошины, подозрительно похожие на черный перец.

— Это что? — спросил я.

— Понятия не имею. По договору с частником проходит у нас как испытание неизвестного вещества на мышах. Вливаем раствор в рот, — охотно начала она рассказывать. — И уже могу сказать, что вещество совершенно безвредное — никаких изменений не наблюдается. Прекрасно растворяется, вообще без проблем. Нет изменений ни в поведении, ни в физиологии.

— Можно глянуть?

— Глянь, — неохотно согласилась Оленька. — Только с собой не забирай. Они подотчетные.

— По счету, что ли?

Я достал горошинку, покрутил в пальцах.

— Не по счету, но тебе она зачем? А мне на еще один день проверки. Ничего в них особенного нет. Уж не знаю, что там хотят найти…

Я покрутил горошину в пальцах еще немного. Поначалу она мне казалась шершавой, потом в пальцах уже скользила, становясь всё глаже и глаже. Если бы не это, я бы ее в жизни от перца не отличил. Но Оленька оказалась права: ничего интересного в этой фиговинке не было. Я уже хотел было бросить обратно в банку, но не успел.

Внезапно Оленька напряглась и неожиданно мощным для ее комплекции движением задвинула меня за стол шефа, а потом еще и на макушку нажала, намекая, что нужно под стол залезть. Всё это сопровождалось столь явной пантомимой ужаса, что я сопротивляться не стал, юркнул куда запихивали — и вовремя, потому что дверь распахнулась с громким хлопком, а Оленька заворковала:

— Олежек, как здорово, что ты подошел. Если бы ты знал, как я замучилась с этим сейфом. Он у меня ни в какую не хотел открываться, а Костя отказался помогать, потому что тебя боится.

— Еще бы он не боялся.

Самодовольство из этого типа так и сочилось, отравляя атмосферу настолько, что захотелось вылезти из-под стола и восстановить уважение к нашему аспиранту. Но тогда может влететь уже Оленьке.

— Ты же поможешь сейф закрыть и в виварий проводишь? Уже темно, а я так боюсь ходить по темноте, ты же знаешь. Ой, постой, мне еще развести надо, но мы сначала сейф закроем, хорошо? Вода уже у меня на столе.

Она трещала, ни на минуту не закрывая рот, а я чувствовал себя полным идиотом. Если Олежек внезапно решит заглянуть под стол завлаба, он будет несколько обескуражен и преисполнится самых черных подозрений.

Олежек этого делать не стал, сейф запер, и они ушли под монотонный бубнеж Оленьки. Надеюсь, что она это делает не постоянно, иначе я могу понять неадекватность ее мужа — это кто угодно свихнется, если тебе в уши жужжат круглосуточно без перерывов. Когда голоса совсем пропали, я вылез из-за стола, тихо подошел к двери и подергал за ручку, но сразу выяснилось, что гадская Оленька меня закрыла в кабинете завлаба. Замок был простенький, я попытался открыть его с помощью моих ключей, но ни один не подошел.

Возможно, в одном из ящиков письменного стола лежали запасные ключи, но там тоже всё было заперто на ключ. Теперь я прекрасно понимал, почему Костя так противился оказать помощь Оленьке — у ее мужа был самый настоящий нюх на появления рядом с женой лиц мужского пола.

Дверь была хлипкой, как и стена, но от желания выдавить это всё на фиг пришлось отказаться — вернуть всё как было не получится, и я заработаю в недруги целого завлаба. Значит, нужно всё проделать очень аккуратно.

Я раздумывал над вопросом, смогу ли я так приподнять дверь, чтобы она выскочила из шарниров, выйти и поставить ее обратно. Пришел к выводу, что не выйдет.

Провозился я часа два, пытаясь открыть дверь. Я уже смирился, что поиграть сегодня не выйдет и придется спать в этом закутке, совсем для сна не приспособленном.

Спас меня Костя. Он собрался уходить, обнаружил мою куртку на вешалке и сообразил, что меня так долго нет не потому, что сбываются самые страшные кошмары Оленькиного мужа. Постучал в дверь, дождался моего страдающего ответа, договорился с вахтером, взял ключи, не отмечаясь у него в журнале, и вызволил меня из плена, поскольку Оленька к этому времени уже благополучно упилила домой под ручку с мужем. Не помог бы Костя, сидеть бы мне до утра.

— Спасибо, Костя. Я твой должник. Никогда бы не подумал, что мне так срочно понадобится умение вскрывать замки.

— Не связывайся с Ларишевой, — заявил мне Костя. — И замки открывать не придется. Тебе еще повезло. У ее мужа рука тяжелая.

Он потрогал глаз, по которому уже не было видно, что его повреждали, но воспоминания еще были живы. Я согласился, что повезло, и рванул в общагу. И только по дороге вспомнил, что так и не вернул «горошек» в банку. Где он сейчас, я понятия не имел, но ничуть не переживал по этому поводу. У Оленьки такого «горошка» полная банка, исчезновение одного, который завтра уборщица сметет и выбросит, не повлияет ни на что. Я был в этом уверен и, как оказалось, совершенно напрасно.

Глава 2

'Бегство от врагов социалистической родины не поощряется,

но в исключительных случаях, при численном превосходстве

противника, допускается как тактический манёвр.

(Из методички «Действия комсомольца в экстремальной ситуации»)

Всю ночь меня лихорадило. Температура поднималась, а потом падала чуть ли не с периодичностью в пять минут. Кости ломило, зубы так и норовили выпрыгнуть изо рта без помощи Оленькиного мужа. Короче, мне было очень и очень плохо, и я уже решил первым делом поутру потащиться в больничку.

Но часа в четыре все внезапно закончилось, и я уснул так, что поутру меня еле растолкали. И то, как растолкали? Я приподнял голову, глянул на Тимоху, расплывающегося передо мной в радужных пятнах, и сказал:

— Болею я, отвянь.

Получилось достаточно хрипло, чтобы тот поверил и забеспокоился.

— Врача вызвать?

— Да вроде получше, — признал я, прислушиваясь к себе. — Что-то скоротечное было. Температуры точно нет. Сейчас разве что круги перед глазами гуляют.

Круги то