Читать книгу - "Партизан. Операция «Приток» - Руслан Муха"

веса падающих тел и резких рывков. С противным треском они разошлись, и последний из дозорных с головой ушел в воронку, судорожно молотя по воде руками и прикладом карабина.

Казалось, это идеальное начало. Но эйфория длилась ровно три секунды.

Оставшиеся на берегу немцы мгновенно ушли с линии огня. Словно по щелчку тумблера, два десятка приземистых фигур рухнули за толстые стволы деревьев, вжались в складки местности и залегли за валунами. В следующую секунду ударил их пулемет МГ-34.

Знакомый звук разрываемой ткани прорезал воздух. Немецкий пулеметчик мгновенно вычислил вспышки нашего МГ-15 и ударил на подавление. Шквальный свинцовый ливень обрушился на нашу позицию. Над головой Григория с треском начали лопаться стволы молодых сосенок, в лицо полетела острые щепки, срезанные ветки и комья сырой земли.

— Голову! — заорал я, вжимаясь в мох.

Пули с чавканьем впивались в торф в сантиметрах от моего лица. Григорий, охнув, инстинктивно втянул голову в плечи, отпуская пулемет. Огонь МГ-15 захлебнулся. Егеря прижали нас к земле так плотно, что невозможно было не то что выстрелить — пошевелиться было страшно.

И немецкий командир тут же воспользовался этой паузой.

Сквозь грохот стрельбы я уловил резкую гортанную команду. Краем глаза, сквозь летящую грязь, я увидел стремительное движение слева.

Двое егерей воспользовались заминкой нашего пулемета и синхронно рванули к краю провала. Я мгновенно просчитал их маневр. Их целью был небольшой торфяной островок, уцелевший после взрыва, прямо по курсу от нашей позиции. Закрепившись там, они сократят дистанцию до тридцати метров и попросту закидают Григория гранатами с идеальной точностью.

Свинцовый шквал хлестал над болотом, со свистом срезая камыш. Шальная пуля ударила в круп овчарки. Пес пронзительно взвизгнул, закрутился на месте, вгрызаясь зубами в собственную рану, и с рычанием поволок за собой мертвого проводника прямо в вязкую топь.

Под прикрытием своего пулемета двое егерей разбежались по остаткам твердой гати. Перепрыгнуть широкую воронку одним рывком было невыполнимой задачей. Горные стрелки использовали торчащие из черной воды искореженные бревна как промежуточные опоры. Короткий прыжок на скользкий обломок, мощный толчок прямо сквозь рой летящих пуль — и они оказались на островке.

Лиза снизу четко контролировала ребят на деревьях. Она дергала за натянутые сигнальные бечевки, короткими рывками корректируя их огонь, чтобы выцелить и заткнуть немецкий МГ-34. Игнат с Мартыном длинными очередями из ППШ отсекали пехоту на левом фланге. Островок по центру оказался для всех в слепой зоне. Я единственный видел маневр егерей.

Я рванулся вправо. Перекатился через мох, вываливаясь из-за укрытия на открытое пространство, и вскинул трофейный автомат. При перекате простреленное бедро с размаху напоролось на скрытый под зеленью валун. Мышцу мгновенно стянуло спазмом, перед глазами поплыли темные круги, но руки сработали, очевидно исключительно на рефлексах.

Первого егеря я поймал в прицел еще в воздухе. Короткая очередь прошила его мышиную куртку на уровне груди. Он как-то нелепо дернулся, потерял координацию и тяжелым кулем рухнул на мелководье, подняв фонтан брызг.

Но второй оказался проворнее. Он успел приземлиться на торфяной островок, мгновенно упал на колено, скрываясь за пнем, и я увидел, как его рука рванула вытяжной шнур из торца деревянной рукоятки «колотушки». Четыре секунды до взрыва.

Я перевел ствол и всадил в пень весь остаток диска, не жалея патронов. Дерево брызнуло щепой. Две пули нашли цель — немец дернулся, его голова запрокинулась. Граната, которую он уже занес для броска, вывалилась из ослабевших пальцев, скатилась по скользкому мху в болотную жижу и утробно рванула на дне.

Столб грязной воды взметнулся вверх, окатив меня с ног до головы вонючей водой. Я тяжело осел на землю, судорожно пытаясь отстегнуть пустой магазин. Руки подрагивали из-за боли в ноге.

— Григорий, мать твою, работай! — рявкнул Белый, который, не поднимаясь, поливал противоположный берег из винтовки. — Справа обходят!

Я скосил глаза, загоняя полный диск в приемник. Белый был прав. Немецкий унтер, поняв, что лобовой бросок захлебнулся, не стал тратить время. Под прикрытием непрерывного огня своего пулеметчика он разделил отряд. Восемь приземистых теней уже скользили правее, уходя в густой камыш, где воды было всего по колено. Они рассыпались строем, готовясь ударить нам во фланг.

А на том фланге сидели зеленые пацаны — Михась, Тарас и внезапно словивший ступор Василь.

— Держи центр! — крикнул я Белому, перехватывая автомат удобнее.

Там, в зарослях камыша, уже разгорался новый, куда более страшный контактный бой. Я пополз к правому флангу сквозь густые заросли осоки. Заваливаясь на здоровый бок, я подтягивал тело на руках, сдирая кожу о скрытые во мху корни. Простреленная нога волочилась следом, цепляясь носком сапога за кочки. Бедро отзывалось тугим спазмом при каждом рывке, но отвлекаться на это было некогда.

Впереди, где держали позицию мои пацаны, уже вовсю трещали выстрелы. Трехлинейки молодых били вразнобой, торопливо и с панической частотой — ребята явно палили в белый свет, пытаясь отогнать наступающий ужас. В ответ звучали короткие, злые, экономные очереди немецких МП-40. Егеря работали методично, как на полигоне.

Я вывалился в неглубокую ложбину, залитую по щиколотку ржавой водой, и оценил обстановку. Дела шли паршиво.

Михась вжался в грязь за стволом березы, вслепую дергая затвор и отправляя пули куда-то поверх камышей. Он даже не смотрел, куда стреляет. Тараса я увидел не сразу. Парень полулежал чуть правее, неловко привалившись к торфяной кочке. Его винтовка валялась в воде, а сам он ошарашенно, словно не веря своим глазам, смотрел на левое плечо. Гимнастерка там стремительно темнела, и сквозь пальцы, которыми он зажимал рану, толчками хлестала яркая кровь.

— Михась, не спать! Огонь по низу! — рявкнул я, подползая к раненому и рывком затаскивая его за укрытие.

Мальчишку колотило крупной дрожью. Он изо всех сил пытался крепиться, кривил лицо изо всех сил и, раздувая ноздрями, шумно дышал, чтобы не сорваться на крик, но сквозь зубы с каждым судорожным выдохом вырывалось рваное шипение.

— Жить будешь, боец. Кость цела, — коротко бросил я. — Лежи и жми рану!

Я осторожно выглянул из-за кочки. В серой мгле среди желтых стеблей тростника скользили приземистые тени. Перебежка, падение в воду, короткая подавляющая очередь, бросок следующего. Они просачивались сквозь камыш, как вода сквозь пальцы, беря нашу позицию в полукольцо. До них оставалось метров сорок.

Поняв, что правый край нашей обороны просел из-за ранения Тараса, немецкий унтер немедленно решил ударить в эту брешь. Трое егерей, прикрывая друг друга, рывком сократили дистанцию еще на десяток метров.

Если они подойдут на дистанцию броска гранаты — пацанам конец. Нас просто выжгут.

Я скосил глаза левее. Войцех лежал там же, где я его оставил. Поляк застыл, намертво вцепившись побелевшими пальцами в