Читать книгу - "Партизан. Операция «Приток» - Руслан Муха"

— Выходите, — приказал Белый. — Быстро на берег, отжимайте шмотки и по местам! Ни звука больше. Огонь открывает Григорий. До выстрела пулемета всем лежать тихо, даже если дышать перестанете.

Парни, тяжело дыша, выбрались из болота. С их потемневших гимнастерок ручьями стекала болотная жижа. Я бросил взгляд на замаскированный МГ-15. Ствол смотрел точно на ту невидимую подводную ловушку, которую мы только что соорудили. Главное, чтобы план сработал.

Мы залегли на позициях. Лес вокруг нас разом притих.

Лихорадочная спешка последних минут отступила, оставив нас наедине с самым изматывающим этапом любой засады — ожиданием. Болото дышало тяжелым влажным зноем. Гимнастерка прилипла к потной спине, а в лицо и шею тут же впилась злая болотная мошкара. Моя нога, на какое-то время переставшая болеть на адреналине, теперь заныла с новой силой, пульсируя в такт ударам сердца.

Я лежал на животе, вжавшись в мох, и смотрел на черную гладь воды. Рядом замер расчёт МГ. Григорий намертво сросся с пулеметом, превратившись в недвижимый пень, только правый глаз неотрывно следил за сектором поверх ствола. Белый находился правее, его силуэт надежно скрывал набросанный лапник. Лебедев устроился чуть позади, слившись с тенью огромного валуна так, что выдавали его только холодные, цепкие глаза.

Вдруг справа раздалось тихое металлическое клацанье. В застывшем воздухе этот звук так и резанул по ушам.

Я скосил глаза. В трех метрах от меня лежал Войцех. Поляка бил жесткий нервный озноб. Ствол винтовки, которую он судорожно сжимал, мелко стучал о камень под ним.

Твою мать… Ну как же так? На железке ведь под пулями держался, а тут вдруг поплыл. Перегорел парень. Стукнет сейчас затвором — и нам конец. Над водой такой звук разнесется мгновенно.

Я, стараясь не шевельнуть ни одной веткой на спине, по-пластунски пополз к нему. Дотянулся, жестко накрыл ладонью ствольную коробку его винтовки и намертво прижал ее к земле.

Войцех вздрогнул, дико скосил на меня расширенные, полные паники глаза.

Я придвинулся вплотную к его лицу.

— Ruhig, Bruder, — одними губами произнес я, уверенно глядя ему в глаза. — Ruhig. Atme.

Он замотал головой, его кадык судорожно дернулся.

Я перехватил его взгляд, не позволяя отвернуться. С силой сжал его плечо, передавая ему свою уверенность и холодную злость.

— Wir sind auf unserem Land, Wojciech, — так же беззвучно добавил я. — Und sie werden jetzt sterben. Atme.

Поляк зажмурился. Глубоко, прерывисто вздохнул раз, другой. Дрожь в его руках начала медленно утихать. Он кивнул, крепче перехватывая ложе винтовки, и снова уставился в сторону болота. Я бесшумно отполз на свою позицию.

Время остановилось. Казалось, мы лежим здесь уже часы. Солнце начало крениться к закату, тени от деревьев удлинились, окрашивая воду в багровые тона. Запах сгоревшего леса смешался с терпкой вонью гниющего торфа.

И вдруг болото замолчало.

Стихло кваканье лягушек на дальнем краю. Перестала шуршать в камышах мелкая живность. Лес замер, словно перед грозой.

Я почувствовал, как напрягся Григорий. Лебедев, лежавший чуть позади, медленно поднес к глазам бинокль. Сделала то же самое и Лиза.

На противоположном берегу, там, где начиналась узкая полоска твердой земли, ведущая к нашей гати, качнулась ветка ольхи. Ветра не было.

Из серой, пропитанной влагой мглы подлеска бесшумно, как призраки, начали отделяться тени.

Силуэты выныривали из кустов текуче, словно ртуть, держа интервалы.

Приземистые, хищные фигуры в мышиного цвета куртках-анораках и характерных кепи с короткими козырьками. Автоматы наготове, стволы плавно ходят вправо-влево, прочесывая каждый метр.

Они двигались с устрашающей, профессиональной грацией людей, для которых лес был естественной средой обитания. Горные егеря. Элита Вермахта. Ищейки, идущие по нашему следу. А рядом с ними на натянутых поводках рыскали две крупные немецкие овчарки, жадно втягивая ноздрями болотный воздух.

Первый немец подошёл к самой кромке болотной воды. Остановился, вглядываясь в едва заметные под рябью очертания подводного настила. Овчарка рядом с ним глухо заворчала, но он властно дернул поводок. За ним, растворившись в тенях деревьев, замерли ещё не один десяток бойцов.

Я положил палец на спусковой крючок. Чуть довернул ствол, беря на мушку проводника с собакой. Их нужно было снимать первыми.

Ожидание закончилось. Пора было начинать.

Глава 3

Партизанская зона

15 июня 1942 год

Егерь подошел к кромке черной воды и замер, профессионально ощупывая взглядом противоположный берег. Рядом, нервно переступая лапами по мху, тяжело дышала крупная овчарка. Пес потянул носом гнилостную воду и глухо зарычал. Немец коротко дернул поводок, заставляя собаку сесть, и передал ремень стоящему позади бойцу.

Подняв с земли длинную сухую ветку, немец начал методично щупать топкое дно. Палка дважды с чавканьем ушла в глубокий ил, на третий раз глухо стукнула о дерево.

Егерь тут же подобрался и ткнул палкой левее, потом правее, аккуратно нащупывая края скрытого под мутной гладью настила. Оглянулся назад, сверяя направление по оставленным нами камышовым вешкам, затем поднял глаза, цепко выискивая ориентиры на нашей стороне, и сразу заметил едва различимые затеси на стволах. Вся эта ложная разметка, которую мы сделали специально для отвода глаз, идеально складывалась для него в единую, надежную тропу.

На его лице мелькнула довольная ухмылка. Он вскинул ладонь, приказывая замереть, и вполоборота повернулся к застывшему позади отряду.

— Hier ist ein Weg unter Wasser, — негромко, при этом отчетливо бросил он.

Он плавно и осторожно опустил сапог на нащупанную опору. Свежая жердь под его весом чуть подалась, скрипнула, выдержала. Вода едва дошла немцу до щиколоток.

— Mir nach. In meine Fußstapfen, — скомандовал он и коротко взмахнул рукой.

И еще трое бойцов, держа дистанцию в пару шагов, бесшумно скользнули за ним в воду. Они втягивались в наш огневой мешок с пугающей, механической четкостью.

Третий шаг. Четвертый. Пятый.

Я сжал челюсти, выравнивая дыхание. Ствол автомата жестко смотрел в грудь идущего первым унтера. Палец на спусковом крючке уже выбирал свободный ход. Еще немного. Еще два шага к середине капкана.

Внезапно унтер-офицер, шедший первым, резко остановился. Что его насторожило? Неестественно взбаламученная ряска? Слишком свежий скол на торчащем из воды корне? Или предательский хруст сырой коры под подошвой? Выяснять он не стал. Унтер вскинул сжатый кулак, подавая сигнал остановиться, и начал медленно подаваться назад, готовясь скользнуть обратно в тени леса.

Ждать было нельзя.

— Огонь! — рявкнул я во всю мощь легких.

Тишину разорвал оглушительный, вибрирующий рев МГ-15. Григорий вжал гашетку, посылая в сгрудившуюся на гати четверку длинную, жирную очередь. Вода вскипела от сотен свинцовых плетей. Унтера и идущего за ним егеря буквально разорвало на куски, их тела отбросило и они рухнули в трясину. Третий страшно закричал, пытаясь ухватиться за обломок бревна, но следующая пуля снесла ему половину черепа.

Хлипкие жерди не выдержали