Читать книгу - "Партизан. Операция «Приток» - Руслан Муха"

изменился до неузнаваемости. Деревья на краю поляны были срезаны как бритвой, повсюду зияли черные, дымящиеся воронки, обнажив желтую глину. Две жилые землянки обвалились, баню разнесло в щепки. В воздухе висела удушливая гарь.

Но среди этого хаоса уже двигались люди. Белый со своими бойцами растаскивали завал над обрушившимся окопом. Увидев меня, Лебедев с перекошенным лицом торопливо отряхнул форму от налипшей глины и зашагал навстречу, на ходу подзывая и Белого. Белый бросил работу и подошел следом, крепко сжимая автомат.

— Потери? — отрывисто спросил Лебедев.

— Двое тяжелых, посекло осколками, — мрачно доложил Белый. — Многие оглушены.

— Карту мы из болота достали не зря, — Лебедев похлопал по мокрому кожаному планшету, который ему уже успел передать Соколов. — Идем в штабную. Пока она еще стоит.

В уцелевшей командирской землянке я разгладил на сколоченном столе немецкую карту.

От Бобруйска в сторону нашей базы тянулись две жирные карандашные стрелы. На острие одной из них стояла свежая пометка со временем и позывным.

— Это та самая группа егерей, про которую разведка докладывала, — глухо констатировал Белый, нависая над картой.

— По-тихому перехватить их уже не выйдет, — жестко ответил Лебедев. Его мозг просчитывал варианты со скоростью арифмометра. — Ковровую бомбежку они слышали прекрасно. Самолет-наблюдатель сбили мы, значит, егерям теперь даже метка не нужна — они просто свернут с маршрута и пойдут на запах гари, зачищать квадрат. Будут здесь часа через три.

Особист тяжело оперся костяшками пальцев о стол.

— План меняется. Гражданских и раненых уводим немедленно в глубь топей, на запасную базу «Волчий остров». Лагерь бросаем. Тихо вырезать тридцать спецов не вышло, а в открытом бою они нас тут просто сомнут.

— Отходить нельзя, — я тяжело оперся на край стола, выдерживая тяжелый взгляд Лебедева. — Во-первых, «Приток». Операция через неделю. Если мы сейчас снимемся и бросим лагерь, вся схема подготовки рухнет. Во-вторых… если мы начнем отход с бабами и детьми, егеря неизбежно сядут нам на хвост. Мы не оторвемся. В лесу они как дома, они просто вырежут всю нашу колонну на марше.

Лебедев медленно выпрямился, задумался на миг, явно оценивая риски.

— Предлагаешь принять бой? Здесь? Против тридцати элитных спецов? Нас сомнут.

— Если выйдем в лес навстречу — сомнут, — кивнул я. — Но давайте считать стволы. У меня в отряде человек десять наберется, которые умеют стрелять и точно не побегут.

Я посмотрел на Белого. Командир нахмурился, быстро прикидывая в уме расклад.

— Моих здесь, в лагере, три десятка, — хрипло отозвался он. — Железа на всех хватит, патронов — тоже. Сдюжим.

— Людей хватит, и даже перевес, — подтвердил я и ткнул пальцем в карту. — Главное — навязать им наши правила. У нас есть преимущество, которое обнулит весь их опыт. Болото. Только встречать их будем не здесь, у самого порога. Выдвинемся километра на два-три вперед, к началу топи. Туда, где мы вторую зенитку на гриве вкопали. Если устроим бойню прямо у лагеря — они, даже умирая, точно срисуют координаты нашей главной базы. А там пусть думают, что нарвались на дальний заслон.

Я обвел их взглядом, видя, как они напряженно вслушиваются.

— Они думают, что после налета мы деморализованы. А мы их встретим там, где они не смогут ни залечь, ни развернуться в цепь. Наша гать — подводная. В саму трясину они вслепую не сунутся, это верная смерть. Значит, пойдут гуськом, след в след по нащупанному настилу.

— А мы им этот настил подправим, — хищно прищурился Белый, мгновенно улавливая мысль. — Выбьем пару бревен на самом глубоком участке.

— Именно. Времени у нас часа три. Этого за глаза хватит, чтобы добежать до места и снять наши скрытые визиры на изгибе тропы. Они застопорятся, собьются в кучу на одном пятачке. А теперь добавим главный сюрприз. И вот этот аргумент, — я кивнул на трофейное железо, снятое со «Шторха». — У этой дуры скорострельность тысяча выстрелов в минуту. Распределим бойцов полумесяцем по твердому берегу, а пулемет воткнем по центру, перекроем сектор.

Глаза Белого сузились. Как опытный тактик, он мгновенно дорисовал в уме эту картину.

— Они окажутся как на ладони… — завороженно произнес Белый. — Вода по колено, шаг влево-вправо — бездонная топь. Когда мы ударим со всех стволов, у них сработает рефлекс: залечь или рассредоточиться. Они сами кинутся с невидимых бревен в трясину, пытаясь уйти с линии огня. А там их болото и сожрет. Мы их просто утопим.

— Мы их утопим, — медленно проговорил Лебедев. Он оторвал взгляд от карты и тяжело посмотрел на нас. — А что дальше, командиры? Выбросьте из головы иллюзии.

Особист достал измятую папиросу, не прикурил, а только стиснул в пальцах.

— Сбитый корректировщик. Тридцать сгинувших бесследно егерей. Вы думаете, немцы пожмут плечами и спишут их на несчастный случай? Как только эта группа не выйдет на связь, в Бобруйске поймут, что здесь не кучка испуганных недобитков. Они поймут, что здесь укрепленная база. Сюда стянут регулярные части, артиллерию, минометы. Уничтожив егерей, мы выигрываем себе максимум несколько дней тишины, пока немцы будут прочесывать болота и думать, что те просто заблудились. Но потом они придут сюда всерьез. Мы вскрываем партизанскую зону.

— Нас уже вскрыли бомбежкой, товарищ майор, — жестко ответил я. — Тихой жизни больше не будет. Прятаться по норам поздно. Мы перешли черту.

— Именно, — Белый хмуро кивнул, его скулы напряглись. — Значит, меняем всю стратегию. Раз мы засветили квадрат, нам нельзя больше дробить людей по мелким лежкам. Нам нужно стягивать сюда все наши силы. Со всех дальних кордонов, со всех резервных стоянок.

— И нам нужен батальон, — я ударил костяшками пальцев по столу, глядя на Лебедева. — Жизненно нужен. Мы обязаны ускорить операцию. Без этих сотен подготовленных перебежчиков и их оружия мы следующий, уже настоящий удар карателей не отобьем. С этого момента мы не просто партизанский лагерь. Мы — укрепрайон.

Лебедев долго молчал, переваривая эту безжалостную, но единственно верную сейчас логику. Отступления больше не было. Мы ставили на кон всё.

— Значит, ставки подняты до предела, — наконец произнес особист, чеканя каждое слово. — Но стягивать зону и гонять гонцов будем потом, если выживем сегодня. Сейчас времени в обрез, каждая минута на счету. Белый, поднимай тех, кто есть в лагере. Женщин, детей и тяжелораненых — немедленно в глубь острова, в самые надежные уцелевшие укрепления. Всех, кто может держать оружие, пулемет и весь боекомплект — бегом на позиции к началу топи.

Я перехватил свой костыль, чувствуя, как