Читать книгу - "Хроники Эрматра - Виталий Евгеньевич Орехов"

однокоренные. От греческого «космео» – приводить в порядок, украшать. Потому что мир красив. Мир великолепен. Она знала это.

И эта частица, как выясняется, имеет свойство накапливаться в определенном месте, причем скопления частиц происходят экспоненциально. Они крайне неустойчивы в астрономических масштабах, от момента, когда первая частица столкнется со второй, до момента, когда последняя 0-частица вселенной соединится со скоплением, проходит не больше миллиона лет. После этого происходит временной взрыв и образуется статистическая воронка, где события происходят не так, как должны происходить. В этом месте, внешне не отличимом от другого, песок может быть фиолетового цвета, а монета – никогда не упасть орлом.

Она знала это еще и потому, что изучила мир до мельчайших его подробностей, до самых маленьких его частиц. Далия была в Несене, когда там необходимо было быть. Она знала, что только она так могла улыбаться, что мир светился красками. Ощущать себя художником – вот что она любила больше всего.

Вопрос возникновения этой частицы становится проблемой восприятия истории вселенной. Возможно, по аналогии с квантовым числом, разницей между массой нейтрона и суммарной массой протона и электрона, 0-частица является невольным сопроводителем момента распада отсутствия материи на материю и антиматерию.

Она была там, когда должна была быть. Ее решение, совпавшее с необходимостью, потребовало от нее определенных эмоциональных и душевных усилий, но это было необходимо сделать. Ради дела, ради решения уравнения, где 0-частица – центральный элемент знаменателя. Это было необходимо, и она не оправдывала себя этими словами. Она знала, что это так.

Она открыла 0-частицу и всегда знала, о чем говорит. Мир великолепен. Мир упорядочен, как считали греки, как написано на фронтоне Палаты Справедливости, он имеет свою логику развития. Эту логику развития можно постичь в полной мере, лишь зная о роли 0-частицы. Ей подчиняется любовь и знание, время и материя, будущее и прошлое, становящиеся в уравнении одновременностью. Она знала это. Поэтому мир великолепен. Необходимо оказываться в том месте и в то время и делать то, что считаешь нужным, – пользоваться свободой воли. И тогда весь мир становится полотном, а воля – кисточками в руках художника. Если необходимо вывести человека, спасти от неминуемого – это проще, чем кажется, надо только знать, как это сделать. Если знать, что мир великолепен, то это возможно. Если знать, что мир великолепен, то возможно все.

Мир великолепен.

1986

Ее отец протирал стекло телескопа. Скоро будет самое-самое подходящее время взглянуть в него. Туда, в космос. Комета «Далия» пройдет на расстоянии всего 69 тысяч километров от Земли, оставляя за собой след невиданной красоты. Эта комета – самый большой объект, когда-либо приближавшийся к Земле. Он открыл ее сорок восемь лет назад.

Тогда он был аспирантом в Университете Барклая, молодым ученым. Он прекрасно помнил тот день, когда впервые увидел ее. Сначала он думал, что это какая-то учтенная комета, небесное тело, известное, открытое. Но нет, ни в одной эфемериде ее не было. Тогда он подумал, что это, должно быть, знак. Раньше он был таким сентиментальным. Еще бы. Он был влюблен.

Он был влюблен не только в астрономию, и не Урании отдавал он свое сердце. Урания получила его голову, сердце было у другой. Знойная студентка, из Эрматра. В северных широтах, где небо блестит, как снегом натертое, она одна показала ему, что может быть горячее Дзеты Ориона. И тогда, сорок восемь лет назад, он, сверяя таблицы в сотый раз, накручивая себя, присуждая себе Нобелевскую премию по физике и премию Крафорда по астрономии одновременно, думал, как он назовет эту новую комету. Он так хотел назвать комету в честь нее, тогда бы он подарил ей ее собственную звезду. Но есть обстоятельства сильнее, чем романтическая душа молодого аспиранта. Комета получила название IBH 342062. А она – кольцо с бриллиантом, который стоил четыре аспирантские зарплаты.

IBH 342062 – это, конечно, не очень романтично, но это была его комета, его собственная, и он очень ей гордился. Именно ей он посвятил свою докторскую диссертацию. И когда король Швеции спросил его, почему он до сих пор занимался кометой с таким странным названием, он сказал, что хотел назвать ее в честь жены, но правила были иные. Король сказал, чтобы он больше никогда не слушал астрономов в европейских платьях, и подписал указ, в котором комета, которая была тогда, тридцать два года назад, еще так далеко от Земли, имела свое собственное имя. Они с женой назвали ее «Далия», по имени их дочери.

Тридцать два года назад. Он как сейчас помнил, тогда уже седой (он поседел очень рано, это у него от отца, Тора Свенсона, погибшего во время Старой войны), как он приходил домой с церемонии и видел, как его дочь играет с шариком, на который было нанесено звездное небо. И ее волосы так быстро развевались на ветру от бега, она так улыбалась, его Далия, он подумал, что то, что так светло называется, может нести только свет.

Разрушительный свет. Это началось шестнадцать лет назад. Ему позвонили из обсерватории и рассказали о том, что он в последней своей книге назвал «истерией безумства». Шестнадцать лет назад его коллега и товарищ Мартин Герлах фон Фриц приговорил Землю к разрушению. Его Далией. Стоит ли говорить, что больше он с Мартином не разговаривал.

Сколько потом ночей он провел в лаборатории? Сколько умолял директора обсерватории в Мауна-Кеа позволить ему воспользоваться мощностями, всей громадой радиотелескопов. И что же? Они все равно не верили ему. Ему и сейчас не верили. Когда весь мир разделился на тех, кто оставался в здравом уме и слушал его, и тех, кто готовился к концу света, он окончательно перестал понимать людей. Вот уже шестнадцать лет многие жили, думая, что сегодня – последний день в их жизни. И стал ли мир лучше? За эти шестнадцать лет в мире прошло семнадцать вооруженных конфликтов.

Накануне к нему пришел незнакомый человек в светлом костюме. Он сказал, что знаком с его дочерью, Далией. Они заговорили о ней, человек в белом костюме рассказал, как она живет в Эрматре, передал отцу письмо от нее. Незнакомец сказал, что Далия спасла одного человека, писателя, неважно (замечу лишь, небольшим исключением, что это ваш покорный слуга), она его очаровала, и это помешало случиться одному очень плохому событию, и писатель, к счастью, никогда не узнает какому. Но пришел незнакомец по другому поводу. Пришел сказать, что он может не волноваться. Он прав. Человек