Читать книгу - "Хроники Эрматра - Виталий Евгеньевич Орехов"

Чем Осло отличается от других городов, так это полным отсутствием каких бы то ни было отличий. Если идет дождь, а там дождь идет очень часто, или стоит туман, то это самый классический дождь, самый банальный туман из всех, что вы знаете. Если идет снег, то это самый скучный снег, который вы когда-либо видели. Заместитель Сэмюэля в «Стронгко» мистер Торвальд, объездивший полярный круг от Чукотки до Гренландии, говорил ему, что нет ничего скучнее Норвегии. Осло – это рафинированная Норвегия. Неизвестно, по какой причине, но в этом городе, название которого звучит, как упражнение в хорее, он познакомился с Хьелем Обстфеллером. Таким набором согласных назвали его же родители (одного из которых, на всякий случай имеет смысл уточнить, что отца, звали аналогично), и таким он представился дэ Флэру в его второй вечер в Осло (в первый вечер Сэмюэль посетил все музеи города, исходив его вдоль и поперек).

Хьель познакомил Сэмюэля со своей историей. Отец господина Обстфеллера был типичным сыном своего города. Он родился и вырос в нем, его сын же познакомился в нем со своей женой, Осло подарило им обоим их душу и тело. Высокий и светлый сын (отца Сэмюэль не знал) – такой вполне мог быть личным охранником Квислинга или рыбаком из Ругаланна. Пожалуй, не имеет смысла упоминать в тексте имена и названия городов, звучащих по-норвежски, неизменно это делает любой печатный текст скучнее. Как старая вата, как газеты шестилетней давности, как задачник по грамматике в седьмом классе, как день в Осло.

Хьелю-младшему было около сорока, он был заместителем директора исследовательской лаборатории, чьей основной деятельностью было исследование вопросов, связанных со сверхточной хронометрией. Он стал физиком по воле своего отца, уверенного в том, что нерешенные задачи останутся нерешенными. Удивительная черта норвежцев. Логика исключения третьего возведена у них в какой-то абсурдный абсолют, они с удовольствием исключили бы и второе, и, дай им волю, и первое. Почему же Хьель Обстфеллер-старший так хотел, чтобы его сын стал физиком? Об этом его сын сам и поведал Сэмюэлю за чашкой кофе, который в Осло варить не умеют. Сэмюэль сожалел, что послушался херра Обстфеллера тогда, и заказал кофе. Первое, что следует брать в Норвегии, – это блюда из рыбы. Если в чем норвежцы и мастера, так это, кроме решения скучных дипломатических вопросов и езды на собаках, все, связанное с рыбой. То, что никто не умеет так ловить, разделывать и жарить рыбу из ледяных морей, как это делают норвежцы, – абсолютная истина. Кофе же они варят так, что хочется плеваться.

Хьель Обстфеллер-старший во времена своей молодости, случилось, оказался в Штатах. Тогда он занимался тем, что норвежцы делают так же хорошо, как и готовят рыбу, хотя, наверное, не так же, может, на втором месте после рыболовства, – он работал в одном из тысяч секретариатов только создаваемой Лиги Наций. Для норвежца и лютеранина Хьеля Обстфеллера-старшего самой большой проблемой было найти в США две вещи: лютеранскую церковь и море, однако его поиски увенчались успехом, и он нашел их (после того, как наслужился в Вашингтоне) – в Новой Англии, где он поселился, чтобы каждый день видеть море и иногда ходить в церковь. Название города вам, скорее всего, ничего не скажет, но все же это была Огаста.

История в судьбе личности. США в Лигу Наций не вошли, и основные органы переместились в Женеву и Париж, а Хьель Обстфеллер-старший переехал из столицы Штатов в столицу штата, из которой не вернулся в любимую всем сердцем Норге, потому что нашел себе в жены датскую эмигрантку, выехать с которой в Норвегию оказалось сложно по бюрократическим причинам.

По рассказу Хьеля Обстфеллера, его отец, познакомившийся со своей суженой, решил найти себе место подостойнее, чем секретарь посольства, и устроился в фармацевтический бизнес. Он был трудоспособен, ни капли не честолюбив и довольно посредственен во всем остальном. Одна-единственная аптека, которой он управлял, приносила стабильный доход, достаточный для того, чтобы жить в течение года. А год тогда стоял 1924-й.

За следующие несколько лет в жизни Хьеля Обстфеллера-старшего не произошло ровным счетом ничего интересного, атмосфера Осло воцарилась в его доме и в его аптеке. Пару раз он ездил отдыхать сначала просто с женой, а потом с беременной женой на море, в блистательный Лидо-эль-Эспадроме, но и там ничем себя не проявил. Теплое море казалось ему чем-то почти противоестественным. Жизнь для него была реальность, смешанная со скукой. Конечно, его сын о нем так не отзывался, это был единственный для Хьеля Обстфеллера-младшего способ существования, но Сэмюэль был почти уверен в этом. Что же изменило жизнь его достопочтенного родителя? Однажды к нему в аптеку зашли человек в белом костюме и женщина в лиловом крепдешиновом платье (крепдешин тогда только вошел в моду, и носить его считалось не то что обязательным, но желательным). Все, что им было нужно, купить бутылку колы. Стоял жуткий зной, пот струился с лиц прохожих, в том числе и с лица посетителя. Мужчина купил бутылку колы, они вдвоем присели за столик, молча налили колу в стакан и выпили ее. Так как вокруг никого не было, эти господа были единственным развлечением Хьеля Обстфеллера-старшего, который смотрел на них не отрываясь. Это прекрасное качество для рыбака и мореплавателя, но почти бесполезное для аптекаря. И все же Хьель Обстфеллер заметил, что на руках у господина, пившего колу, были не часы, а плоское табло, на котором палочки собирались и разбирались, складывались в цифры, а потом опять исчезали (это все по рассказам Хьеля Обстфеллера-младшего, который не добавил ничего к рассказу своего отца). Хозяин аптеки был слишком скромен и молчалив, чтобы поинтересоваться волновавшими его палочками, и вскоре господин ушел, оставив Хьеля Обстфеллера-старшего в сомнениях. Надо заметить, что Хьель Обстфеллер-старший не предпринял абсолютно никаких усилий, чтобы выяснить, что это было, пока однажды, в рекламе по телевизору, уже после войны, не увидел новые дигитронные часы. Память у него была недурная, хотя ему к тому времени было немало лет. У него подрастал сын. Судя по всему, решил Хьель Обстфеллер-старший, все это имеет какое-то отношение к секретным разработкам и путешествию во времени. И несмотря на эту таинственность, парадокс, загадочность, да хоть тайну, это никак не смутило пожилого аптекаря, и, осознав, что он уже не сможет решить эту задачу (отсюда его уверенность в том, что нерешенные задачи остаются нерешенными), он посоветовал своему сыну, который заканчивал школу в США,