Читать книгу - "Смотритель маяка. Книга 4 - Дмитрий Черкасов"

Алексей говорил, всё наращивая громкость, и последние «ура» он уже буквально прокричал, стукнувшись своей кружкой о мою.

Тут же из темноты раздалось нарастающее с каждым разом: «Ура! Ура‑а! Ура‑а‑а!»

Алексей поднял кружку вверх и тут же залпом её выпил, даже не поморщившись. Залпом я не смог, но в два больших глотка справился. Занюхал рукавом и откусил кусочек пирожка.

— Скажите, Вадим Дмитриевич, а нельзя как‑то этот ваш маяк включить на постоянный свет или выключить к шутам совсем? Честное слово, глаз уже дёргается.

Я протянул ему руку:

— Вадим.

Алексей сперва на неё посмотрел: соображал он к концу дня уже, видимо, тоже не очень.

— Алексей, - пожал он мне руку сообразив наконец чего я хотел.

— Ща вернусь, Алексей, жди.

— Немца своего зовите, зови.

Мне начало становиться уже не так тоскливо после короткой, но такой честной, прозвучавшей от всей души речи лейтенанта. Я решил, что, пожалуй, небольшая пьянка мне точно не повредит сейчас, да и жрать захотелось просто до ужаса. Я пошёл в маяк, на ходу соображая, чего такого прихватить из подвала, потом вспомнил, что Клауса тоже звали, и решил доверить это ему: он теперь лучше знает, что есть у меня в подвале из продуктов.

В кухне по‑прежнему сидела Юлия: она подскочила, когда я вошёл, а потом с подозрением демонстративно понюхала воздух и вскинула брови:

— Вам уже легче, господин смотритель?

Я виновато вздохнул, и она засмеялась:

— Наверно, я правда пойду спать. Вижу, вы в надёжные руки попали, господин смотритель, но только не усердствуйте.

— Спасибо, Юля. Госпожа баронесса, то есть… Буду осторожен.

— Ну‑ну. Я спать.

— Спокойной ночи, госпожа баронесса.

— И вам… наверное.

Когда Юлия ушла в спальню, я проверил наружную дверь и быстро направился в маяк. Клаус так и сидел на стуле в мастерской; я его тут же задействовал в поиске провизии и ещё одной бутылочки.

В обсерватории еле отбрехался от сержанта, засыпавшего меня вопросами о произошедшем. Ему я уже рассказал историю с ракетами довольно бойко, и сержант, как и Алексей, остался очень доволен массовым забоем врага. На верхней площадке я уже почти включил постоянное горение, но тут, видимо, в голову стукнула «решетовка», и, переключившись на передачу, отбил в обсерватории сообщение: «Я маяк. Держу оборону». Потом снова поднялся наверх и включил свой фонарь, осветив прилегающую территорию так, что и в полукилометре можно было не боятся врезаться в дерево. Может, кому‑то из «лишенцев» с парохода свет маяка жизнь спасёт.

Когда я вернулся к Алексею, там уж чувствовалась рука Клауса. На кошме была постелена скатерть, стояли тарелки и стаканы, лежали приборы. Присутствовала мясная нарезка, сыр и даже помидоры с зеленью. Недалеко на треноге над огнём стоял котёл, и в нём один из солдат что‑то помешивал. Неподалёку на сене лежали несколько бойцов, закутавшись в лёгкие шинели с головой: кажется, отдыхающей смене свет маяка был не очень нужен. По кромке обрыва ходили патрули, и мы их чётко видели, несмотря на дистанцию в двести–триста метров — хороший фонарь включил я.

— Вы… Ты же что‑то передал перед тем, как включить освещение это? — спросил Алексей, когда мы втроём расположились на кошме.

— «Я маяк. Держу оборону». Больше ничего. Наши поймут, что мы держимся, враги не сразу поймут, что мы тут победили пока.

— Ну и правильно. Я тоже думал, чтобы такое передать, что держимся. Вадим, а ещё такие ракеты у тебя есть?

— Есть. Но использовать можно только ночью. Днём собьют только так. Медленные.

— Это что за ракеты такие, медленные?

— Ну вот так. Давайте уже, что ли, пожрём, а? Весь день как коняка тут бегаю.

Второй тост Алексей поднял за павших в этом бою матросов его взвода. Мы поднялись и молча выпили. Меня несколько напрягало то, что мы сидим, выпиваем и закусываем, в то время как другие несут дежурство, но тут свой устав, и это его люди.

Третий тост Алексей провозгласить не успел, хотя тару уже наполнил: привели первого выловленного моряка с парохода. Мужик лет сорока, с лысой макушкой и мохнатыми бакенбардами, рыжий. Его слегка трясло, скорее всего, от стресса и усталости: на улице было вполне тепло, да и море тут не балтийское.

— Связать и в яму. Остаёшься там же на карауле, — коротко распорядился Алексей. А потом уже обратился ко мне: — Вы же не возражаешь, пока они посидят в одном из тех окопов для кавалерии?

Мне оставалось только согласиться, потому как другой подходящей темницы у меня на маяке не было.

— А куда мы их потом денем, Алексей? — озабоченно поинтересовался я.

— Да шут его знает, Вадим. Сам не знаю. Посмотрим, сколько их ещё выловят. Мотыльки чёртовы, слетелись на свет. Давайте выпьем за наше боевое братство: сегодня многие из моих бойцов приняли первый бой.

Собственно, на этом наше празднование победы и закончилось: пленные пошли почти потоком, раненых среди них не было — раненых море забрало себе.

Глава 23

21 июля, понедельник.

Несмотря на очень тяжёлый вчерашний день, закончившийся сегодня около часу ночи, я встал довольно бодрым. Скорее всего, сыграл роль портал, восстановивший меня после контузии и давший заряд бодрости на весь оставшийся день. Это подтвердила и Юлия: она тоже чувствовала себя на редкость хорошо, несмотря на нервозную обстановку. А вот тот же Клаус имел вид бледный, с тёмными кругами под глазами, и был послан своей баронессой назад на чердак досматривать сны. Меня с кофейником тоже выгнали из дома: велено было напоить Алексея и расспросить его о потребностях солдат и пленных.

Последних вчера было выловлено всего тридцать четыре человека. Трое из них оказались офицерами торгового флота. Их Шпала велел поместить в отдельную яму. На мои возражения, что я там уже начал складировать то, для чего эти ямы и копались, Алексей только кивнул и сказал: «Я видел. Очень даже хорошо». Свой поступок он объяснил просто: то, что мы выловили, не является военнопленными — оно не состоят на службе в армии какого‑либо государства, а значит, оно просто пираты и разбойники. По всем нормам им грозит три варианта, в зависимости от страны, их осуждающей. В случае Российской империи им грозит пожизненная каторга — без исключений