Читать книгу - "Смотритель маяка. Книга 4 - Дмитрий Черкасов"

те могли и раньше проехать, конечно. Но вот назад так никто и не вернулся. Надежда осталась только на Потапова и Силантия, но они хорониться будут, так что скоро ждать их не приходится.

— Ясно, обстановка не прояснилась, — подвёл я итог его речи.

— Ну да. Пока в неведении. Но кое‑что мы можем поправить, поспрошав ваших утопленников. Если Алексей Григорьевич не против? — вопрос Фёдора перевёл все взгляды на лейтенанта.

Тот вздохнул и кивнул:

— Хорошо, только давайте как‑нибудь без насилия.

— Ну, это как они запираться будут. Пару зубов можно и выбить: их сюда не звали, — зло сказал Фёдор.

— Не звали, но и нам не следует забывать, что мы военные, а не… — лейтенант зыркнул на меня и замолчал, покраснев. — Неважно. Мы не можем ронять свою честь.

— Я в отставке, я могу, — невозмутимо возразил Фёдор. — Вадим Дмитрич тоже… лицо гражданское. Они ему чуть собственность не попортили. И невесту напугали. Так ведь, Вадим Дмитрич?

— Хотелось бы обойтись без насилия, но, если они будут молчать… Алексей, нам нужна информация. Так что придётся их как‑то разговорить. Но сперва попробуем, конечно, просто поговорить. Честно говоря, я с трудом представлял своё присутствие на подобного рода мероприятии, поэтому про себя молился, чтобы враги потрусливее попались.

— Хорошо. Пойдёмте поговорим с ними. Кто будет вести допрос? — спросил Алексей у меня.

— Ты старший по званию, Алексей, как бы тебе и карты в руки, — пожал я плечами.

— Я думал, ты… вы... ээ... Вы же в каком звании должны быть, Вадим? — уставился на меня Алексей.

Хлестаков захныкал внутри.

— Увы, Алексей, я абсолютно гражданское лицо.

— Даже теперь?! Все видели, что вы там устроили на причале, а потом ещё ночью пароход потопили.

— Я им всегда был. А то… Просто повезло, и стрелять я люблю.

— А ваша одежда!?

— А где на ней знаки различия? И вообще, какие такие войска у нас в таком разгуливают? Алексей, я действительно простой гражданский человек. Ну, может, немного умеющий стрелять и бегаю быстро.

Фёдор, внимательно следивший за нашей перепалкой, решил вмешаться:

— Ну, гражданский так гражданский. Значит, ополченец. Тут ещё есть вопросец, Алексей Григорьевич: может, нам лагерь‑то тоже к маяку перенести? Оставим у тоннеля секрет. Тут мы всяко больше пригодимся, если вдруг опять полезут.

— Там раненые, женщины, профессор со студентами своим. Тоннель опять же этот. Мы же хотели там точку эвакуации организовать, — привёл свои доводы против этого Алексей.

— Мы и отсюда туда сможем эвакуироваться. А туда никто не сможет подойти вообще теперь. Туда можно попасть только по дороге или от маяка. Высадиться могут или на маяке, но тут мы перекрыли. Или в устье Рудной, но там засели наши с рудника: их там больше роты, и все бойцы злые. Больше тут нигде не высадиться. Да вы и сами знаете, Алексей Григорьевич, что тут за берег.

— Кстати, про тоннель, — решил высказать я дикую мысль, пришедшую мне в голову только что, — а что, если нам пленных в тоннель убрать? Закроем их там и пусть сидят меж двух ворот.

— Экий ты… экзекутор, Вадим Митрич, — ухмыльнулся Фёдор. — Сдохнут они там от холода и без света. Но напугать их этим можно славно. А вот куда их деть потом… Это вот про тоннель ты хорошо напомнил. У нас все шахтёры из‑за гнид этих сейчас под винтовкой стоят, так что загнать этих гнид в штольни и пусть кайлом машут.

Шпала поначалу аж расцвёл от таких перспектив избавиться от проблемного актива, но потом всё‑таки высказал сомнение:

— Без суда? А кто их охранять будет?

— Разберёмся. Вы бы, Алексей Григорьевич, бумагу написали, а я съезжу, поговорю на руднике. Только давайте мы сперва их всё‑таки поспрошаем.

Я на секунду отвлёкся и бросил взгляд в открытый порт и заметил в море какие‑то точки. Быстро пристроившись к телескопу, навёлся: три шлюпки шли в нашу сторону под парусом.

— Кажется, у нас гости, господа. Это, наверно, подкрепление к нашим утопленникам идёт.

Все тут же подскочили и стали по очереди смотреть в оба телескопа.

— Скоро они узнают, что пароход утонул. И через три‑четыре часа сюда может подойти ещё один, — высказал предположение Алексей. — Надо быстрее уводить пленных.

— Так. Давайте спешить не будем, господин лейтенант. Их офицеров надо допросить быстро, а то и в тоннель запереть, а потом допросить, — предложил Фёдор.

— Фёдор, предлагаю тебе немедленно отправиться в лагерь, взять там человек десять шахтёров надёжных и отконвоировать пленных на рудник. А пока ты туда‑сюда обернёшься, мы с Алексеем Григорьевичем поспрашиваем офицеров. Эти на шлюпках тут будут только через час, и что‑то мне подсказывает, что на штурм они не пойдут, — высказал я своё мнение.

— Вадим, а ты их не можешь своими ракетами того, к пароходу проводить?

— Нет, Алексей, я уже говорил: такое только ночью можно осуществить.

— Ладно, хорош совещаться. Я поехал за ребятами. Алексей Григорьевич, пиши бумагу на них, сопроводительную какую‑нибудь: с бумагой оно всяко сподручнее будет.

Фёдор побежал вниз. За ним в кабинет спустились мы с Алексеем, сержанта отправили досыпать. Я выдал лейтенанту писчие принадлежности и пошёл будить Клауса, с целью отправить его снова на пост в обсерваторию.

Допрашивать пленных мне ещё не приходилось. Впрочем, как раньше мне не приходилось делать много чего: например, я никогда ранее не топил пароходы. Мы с Алексеем расположились в моём сарае, где я закрыл двери изнутри, чтобы, не дай бог, не зашла Юлия. С нами в допросной ещё присутствовал самый здоровый матрос из взвода. Он разделся до пояса, и я выдал ему холщовый рабочий фартук, висевший в подсобке. Правда, пришлось фартук сперва немного испачкать: а то уж слишком он празднично смотрелся. Крови у нас, к сожалению, не нашлось. Зато был кнут из конюшни и свисающий с сеновала крюк лебёдки. Тут же стоял столик с мясной нарезкой, сыром, хлебом и овощами, а также стеклянный графин с ледяной водой, покрытый конденсатом, стекающим на столешницу.

Я вышел из сарая и посмотрел в яму с пленными офицерами: все трое сидели, опираясь спинами о каменную стенку ямы, держась подальше от вываленного навоза. Один мне показался особенно упёртым, и я, указав на него, попросил часовых вытащить именно его