Читать книгу - "Смотритель маяка. Книга 4 - Дмитрий Черкасов"

богу, портал справился с шашками на отлично: они ничего не почувствовали и благополучно разделились пополам.

Вес собранного взрывного устройства составил всего триста пятьдесят граммов. Шнур, детонатор и скотч вряд ли весили даже сотню. Поэтому у меня ещё оставался запас примерно в сто граммов, который я решил использовать для доставки врагам гвоздей со склада маяка — вдруг пригодятся.

Также я приготовил две полулитровые стеклянные бутылки с маслом для ламп. Плохо, что машина осталась в гараже, а не стояла у подвала с той стороны: бензин подошёл бы куда как лучше.

Всё собранное взрывоопасное богатство я отнёс к лесу, подальше от дома и фургона. Оттуда и буду запускать вечером свои «подарки».

Глава 22

20 июля, воскресенье, продолжение.

Сперва учился летать в темноте. По идее, дрон должен был долетать до парохода за полторы минуты, но у меня на первый полёт ушло шесть, и, поняв, что этот полёт вообще не стоит учитывать, я посвятил его изучению обстановки. Часовые на корабле дежурили. И дежурили без дураков: один на носу, по два на каждый борт и один на корме. Впрочем, пока они не услышали вой винтов, то смотрели они исключительно на воду и в сторону маяка. А вот когда дрон стал ходить в ста метрах над кораблём, все шестеро принялись вертеть головами. Плохо: чтобы точно произвести сброс, мне надо метров до тридцати хотя бы опуститься, а то и ниже, а ещё и огонёк на шнуре будет точно виден. Правда, огонёк тот будет сильно ниже самого дрона, но кто его знает, что там за стрелки на пароходе. Значит, точно надо запускать маяк на простой сигнал: он неплохо будет ослеплять этих ребят, ну и маслица им подолью для отвлечения внимания. Но сперва всё‑таки ещё потренируюсь в быстром подлёте до корабля.

После вылета пятнадцатого я достиг стабильного результата: пять раз долетел до корабля за две минуты, и часовые уже почти перестали выискивать, что тут такое зудит над их лоханью. Тем не менее я поднялся на маяк, где Клауса, спящего у меня в кабинете, сменил сержант.

— Как тут у вас, господин сержант?

— Да всё вроде спокойно, акромя вашего этого зуда противного.

— Ну ничего, скоро начну пробовать на супостатах наших тот зуд испытывать. Надо маяк включить, чтобы им глаза ослепить слегка. И это… Пойдём со мной, покажу, как, а то, если палить вздумают, чтобы ты сразу вырубил.

Я показал сержанту, как я включу фонарь маяка и как его выключить в случае необходимости.

Первым рейсом я отправил бутылку с маслом и трёхметровым отрезком огнепроводного шнура, дал себе целую минуту на прицеливание. Пробку из бутылки я вытащил и забил в горлышко тряпку, пропитанную маслом и «решетовкой»; тряпка была обвязана огнепроводным шнуром, и очень надеюсь, это поможет устроить небольшой пожар возле носового орудия. В ходе полёта и остановки над пароходом удалось выяснить, что два метра бечёвки для подвеса полукилограммового груза — многовато: после остановки бутылка прилично раскачивалась, и мне пришлось ждать почти полминуты, пока она хоть чуть‑чуть станет стабильнее. Затем я начал спуск пониже: камера тепловизора, направленная под углом девяносто градусов, хорошо помогала в прицеливании. На балкончике мостика появился какой‑то офицер, щурившийся от рваного света маяка и прислушивающийся к близкому вою дрона; огня от шнура так никто и не увидел благодаря мигающему белому свету маяка. Наконец почти успокоившаяся бутылка оторвалась и упала на палубу метрах в трёх от орудия. Вспыхнуть у неё не получилось, но загореться смогло — и неплохо смогло: чем дальше, тем ярче становилось пламя, масло нагревалось, испарялось, и пары вспыхнули. На корабле забили тревогу, и я полетел за добавкой.

Следующей посылкой стал подарок из пироксилина и гвоздей. Я не стал рисковать и оставил трёхметровый отрезок шнура, а вот отрезок, ведущий к детонатору, сделал совсем короткий, чтобы не успели подобрать. Хорошо бы вообще в воздухе рвануло. Подарок подоспел вовремя: огонь почти потушили, и пожарников собралось на палубе изрядно. Связка шашек упала хоть и не в самую гущу событий, но и не с краю. Потушить шнур никто не успел; у меня вообще создалось впечатление, что рвануло она чисто от удара, но такого быть не могло — просто удачно укоротил. Надо повторить. К сожалению, рассматривать, как там встретили мой взрывной подарок, у меня не получилось: надо было спешить за новым. Следующим подарком пошёл такой же пакет. Уронил я его почти туда же, где и прошлый. Там огонь всё ещё не был потушен до конца, матросы пытались понять, что произошло, и растаскивали раненых, а таких было человек пять точно. Как только народ услышал вой дрона, все тут же ринулись в надстройку. Так что этот заряд жертв не взял, но помог разгореться огню. Следующей пошла снова бутылка: матросы тут же укрылись, и бутылка хорошо упала, выплеснув масло на ящики и зацепив орудие. На корабле раздались выстрелы — началось сопротивление дрону, абсолютно бессмысленное в этом бардаке и мигающем слепящем свете маяка.

Следующая посылка у меня была особенная. Ещё в первый раз, подлетая к пароходу, я заметил, что одна труба сияет в тепловизоре, как солнце: видимо, котёл гасить насовсем было непринято, и я решил этим воспользоваться. Шнур в этот раз я отмерил аж на четыре с лишним минуты: целиться предстояло хорошо. Но прежде я снова пролетел над разгорающимся пожаром и отогнал звуком пропеллеров желающих его потушить. Снова раздались выстрелы, но я не обращал внимания: дрон завис над трубой, и я одним глазом следил за секундами на смартфоне, другим смотрел, как успокаивается взрывоопасный маятник над жерлом трубы, сияющей, как сверхновая. Оставалось меньше минуты, когда маятник успокоился настолько, что мне удалось начать опускать связку шашек в трубу. Попал. Оставалось дождаться, когда перегорит бечёвка, но тут заголосил пульт: на экране появились красные цифры со значком температуры — дрон перегревался. Об этом я как‑то не подумал, зависая над самой трубой, но я продолжал выжидать, держа палец на джойстике, готовый в тот же миг, когда лопнет шпагат, рвануть вверх и в сторону. Наконец бечёвка лопнула, и дрон устремился назад — температура летуна стала опускаться.

Последовавший за этим хлопок меня расстроил в первые пять секунд, а через пять секунд бахнуло так, что и я, стоящий в километре, ощутил толчок воздуха,