Читать книгу - "Смотритель маяка. Книга 4 - Дмитрий Черкасов"

пришли. У противника же, несмотря на большие потери, ещё человек двести есть для десанта, если сержант не ошибся в своих предположениях.

Я смотрел на пароход и пытался придумать, как его убрать из нашего поля зрения. У меня совершенно не было ничего взрывоопаснее пороха, да и тот — в патронах. Гранаты местные военные совершенно не использовали: у них и тротила ещё нет, вроде. Но есть пироксилиновые шашки! У Фёдора были, и, возможно, сейчас они есть в лагере. А если их нет в лагере, то точно есть на руднике. Мне нужно срочно встретиться с Фёдором, которого оставили за главного на раскопках.

Я велел Клаусу смотреть за пароходом, а сам быстро побежал к Алексею.

— Алексей Григорьевич, мне нужны пироксилиновые шашки! Ваши уже уехали в лагерь?

— Да, только что, буквально. А зачем вам пироксилин?

— Есть одна идея у меня. Но сперва надо узнать, есть ли шашки у Фёдора. Я сам к нему быстро сгоняю сейчас: на башне Клаус смотрит.

— Что вы придумали, Вадим Дмитриевич?

— Пока не знаю, Алексей. Я думаю ещё. Всё, я умчался.

Я забежал в дом, сказал Юлии, что мне надо срочно отъехать в лагерь, и, оседлав Космоса, привязанного у коновязи вместе с другими лошадьми, поскакал в лагерь.

На просеке я обогнал фургон с ранеными и первым напоролся на засеку с вооружёнными шахтёрами, засевшими за ней. Стрелять они не стали по причине узнавания меня издалека. Хотели повести меня в обход, но я предложил им побыстрее растащить завал, так как за мной едет фургон с ранеными. Завал пришлось растаскивать вместе. К концу этих работ к нам подошёл Фёдор.

— Я смотрю, ты славно повоевал там, Митрич, — поздоровался со мной за руку Фёдор и, не отпуская руку, разглядывал меня.

На штормовке и штанах остались следы не только от травы и земли, по которой мне довелось изрядно поползать, но и немного крови, натёкшей из носа и ушей.

— Ага, постреляли немного. Отбились. Наши очень вовремя подошли, мы уже готовились в маяк отступать.

— Та‑а‑а‑к. Давай‑ка ты подробно всё изложи, а то оставили тут, как каптенармуса какого‑то старого.

Пришлось быстро и подробно всё рассказать Решетову, который только и мог, что хлопать себя по ляжкам, подскакивать с лавки и ходить туда‑сюда. И только по окончании рассказа, прервав все его вопросы, я спросил о шашках.

Шашки у Решетова нашлись — целый ящик. Но отдавать мне их категорически отказался без предварительного обучения хотя бы азам сапёрного дела. Действительно, оказалось, всё не так просто: шашки различались. Нельзя было просто вставить запал в любую и поджечь. Взрыватель с огнепроводным шнуром, оказывается, вставляется в специальную «сухую» шашку, которая инициирует подрыв других «влажных» шашек, которыми её обкладывают. Для лучшего эффекта хорошо бы ещё плотно замотать эту связку в вощёную бумагу, но её у Фёдора не было. Зато у меня был скотч.

Скоротечный экзамен был мной успешно сдан, и ящик с шашками, а также огнепроводный шнур с детонаторами мы погрузили в фургон, освободившийся от раненых.

Потом я нашёл Потапова и поговорил с ним о том, что скрывать дальше его принадлежность к безопасности уже, скорее, вредно: на счету каждый специалист. Нам нужно было отправить кого‑то в разведку в город, помимо той печальной процессии, отправленной Алексеем. Ведь существовали и другие маршруты, кроме основной трассы, которую враг уже мог взять под контроль.

Потапов нехотя, но согласился. Пришлось ему по‑новой знакомиться с Фёдором, который вызвал ещё одного горняка, знающего охотничьи тропы. Я подробно рассказал о произошедшем на маяке обоим нашим разведчикам — для передачи сведений в гарнизон и для получения от руководства инструкций для дальнейших действий.

Когда Потапов с напарником спешно убыли верхом, я рассказал Фёдору, как открывать ворота, и вручил ему один из цилиндров. В тоннеле мы решили оборудовать точку спасения для людей из лагеря и маяка, чтобы в крайнем случае все смогли уйти за ворота в долину с пирамидами.

Примчавшись домой, я по настоянию Юлии пообедал приготовленной лично ею пшеничной кашей с копчёным мясом и луком. После этого девушка направила меня к нашим бойцам с этой самой кашей сваренной в самой большой кастрюле, какая у меня была в доме, и чайником. Шпала с матросами рассыпались в благодарностях, потому что с утра у них на завтрак были только сухари по дороге из лагеря. Многие даже водой тогда не успели заправиться, так что каша пришлась очень кстати, как и сладкий чай.

— Ну что, достали шашки, Вадим Дмитриевич? — спросил меня Алексей, когда мы уселись в тени конюшни и закурили.

— Да, нашёлся у Решетова лишний ящик. Экзамен мне там устроил на сапёра.

— Успешно сдали или мне приказать личному составу ещё заглубляться в скалу?

— Сдал. Сегодня ночью проверим, как.

— Моя помощь нужна?

— Лучше не надо, а то вдруг плохо сдал. Если услышите какое‑то завывание в небе сегодня ночью, не обращайте внимания. И людей своих предупредите, чтоб не палили вверх.

— В небе? У вас что, шар воздушный есть? — удивился Алексей и, немного подумав, высказал ещё догадку: — Или у вас есть ракеты?

— Ну, что‑то вроде, Алексей, что‑то вроде.

— Всё‑то у вас не как у людей нормальных. Телескопы эти ваши, ракеты… А подводной лодки у вас, случаем, нет где‑то за пазухой? Очень бы пригодилась, знаете.

— Вот чего нет того нет. Была яхта хорошая, да Коржин угнал.

— Надеюсь, у него всё получится. Иначе нам туго придётся. Я так понимаю, Вадим Дмитриевич, что этот взрыв на арсенале совершил не один человек. Как бы там, в Приморске, сейчас ещё и с тыла не вдарили банды. Это работа не одного человека такое спланировать, тут большая и серьезная организация работала. Куда тем торгашам.

— Думаете, это не сама компания решила такую аферу провернуть?

— Слишком много сил задействовано. Если корабли с горсткой наёмников им ещё можно приписать, то вот взрыв арсенала, новейшие орудия на пароходах уже вызывают у меня сомнения. А если окажется, что я прав насчёт бандитов, то тогда уж точно это не торговая компания затеяла: она просто прикрытие. Да и кораблей многовато для простого пиратского налёта.

— Мы с Фёдором договорились и отправили ещё двоих разведчиков — не по дороге, а по тропам охотничьим пойдут.

— Это правильно. Я уже, честно говоря, жалею, что отправил своих фургоном.