Читать книгу - "Смотритель маяка. Книга 4 - Дмитрий Черкасов"

бросив свои шлюпки. Впрочем, забирать в этих шлюпках им было некого: наше подкрепление постаралось.

Когда пароход отошёл почти на километр от берега, он снова остановился и бросил якорь. Я посмотрел на часы: половина седьмого только, а создалось впечатление, что мы тут весь день ползаем, стреляя, и сейчас должен наступить вечер.

К нам, пригнувшись, подбежал Алексей.

— Ну вы и дали пороху нюхнуть, Вадим Дмитриевич! Боялся, что не успею, а тут вон какую баталию вы им устроили.

— Эт точно, Алексей Григорьевич, постреляли на все деньги. Надо в банк срочно.

— Ха‑ха‑ха. Я бы с вами патронами поделился, конечно, Вадим Дмитриевич, но уж больно у вас винтовки заковыристые. Боюсь, мой боеприпас вам не понравится.

— Да ничего, пока патроны есть. К этой вот, — я показал на стоящую на сошках винтовку, — маловато осталось, но её и использовали редко. Исключительно по орудиям.

— Кха! Новое слово в тактике боя: винтовка против пушки. И, похоже, пушки этой винтовке продули. Это на ней что за телескоп такой стоит?

— Ну уж «телескоп», скажите тоже. Труба зрительная. Модифицированная просто.

— Разрешите полюбопытствовать?

— Валяйте, — я передал винтовку лейтенанту.

Винтовка местная; надписи на прицеле я затёр шлифшкуркой и покрасил, так что вполне можно и показать разок. Лейтенант примерно навёл винтовку на пароход и прильнул к прицелу, потом слегка отодвинулся, поводил стволом.

— Хм. Любопытная вещица, господин смотритель, любопытная. Где же такое продают?

— Пока нигде. Товарищ мой экспериментирует, а к винтовке я это уже тут приделал, у Дроздова.

— И когда же это станет доступно?

— Боюсь, не скоро. Посмотрим ещё, сколько это продержится. И стёкла очень долго шлифуют. Так что… — я развёл руками.

— Герр… господин смотритель, может, сходите домой? Вам бы умыться, — вовремя так вмешался Клаус.

— Ах да, чего это я, Вадим Дмитриевич, вы бы правда отошли домой. Отдохните. Если что-то начнётся, я думаю, вы услышите. А мы пока займёмся позициями.

— Ха‑ха, — я хлопнул Алексея по плечу, — не там мы в прошлый раз окопы рыли, господин лейтенант.

— Эт точно, господин смотритель. Кто ж знал‑то, что так залетим, — как‑то грустно улыбнулся Алексей, глядя на подбегающего к нам Федота.

— Разрешите доложить, господин лейтенант?

— Слушаю, сержант.

— Трое раненых — легко. Двое — насмерть.

— Кто? — улыбка мгновенно слетела с лица Шпалы.

— Евдокимов и Штольц. Ранены Мухин, Перов и Седых.

— Что с Мухой‑то? Серьёзное что‑то? — спросил я: не посторонний всё ж человек.

— Башку царапнуло, дураку. Жить будет, мозга‑то нет.

— Отставить, сержант. Раненых — фургоном в лагерь. Покойных — в отдельный фургон, и капрала ко мне, — отдал распоряжение лейтенант. Он повернулся ко мне: — Хочу их в город попытаться отправить, к родным. И, чего уж, провести разведку: надо же знать, есть у нас сообщение по суше или мы тут отрезаны. Вадим Дмитриевич, идите всё‑таки домой, приведите себя в порядок и займите пост на маяке. Передатчик работает?

— Работает. Но если начну передачу, боюсь, эти, — я кивнул на пароход, — откроют по маяку огонь.

— Оставим на крайний случай. Ночью подсветить сможете округу?

— Подсветим. Но если откроют огонь…

— Тогда и погасите. Не будем рисковать. Ступайте, Вадим Дмитриевич. Вы славно справились тут.

Мы с Клаусом собрали своё оружие и пошли к маяку уже не пригибаясь. Войдя во двор, сразу пошли к колонке, где я принялся умывать лицо. Клаус неожиданно потряс меня за плечо. Я оглянулся: из дома выскочила Юлия и, подбежав, замерла:

— Это кровь?! Ты ранен?

— Пустяки. Носом неудачно приземлился, — я действительно чувствовал себя на удивление неплохо. Видимо, ещё адреналин не схлынул, только в уши как будто ваты напихали.

— И ушами тоже? У тебя кровь там. Ты слышишь меня, Вадим?

— Да. Всё нормально. Ничего страшного уже. Наши подоспели, вон.

— Ты кричишь, Вадим. Ты правда слышишь хорошо?

— Немного в ушах шумит, — улыбнулся и признался я, постаравшись уменьшить громкость.

— Дай я посмотрю. Сядь вот сюда, — девушка указала на бордюр грядки.

Пришлось подчиниться. Она наклонила мою голову набок и стала разглядывать ухо. Потом подошла к колонке, смочила носовой платок и принялась аккуратно протирать мне уши мокрым платком.

— Больно? Чего ты дёргаешься?

— Щекотно просто. Нормально всё. Юля, со мной всё в порядке. Нам надо наверх, наблюдать.

— Да, конечно. Иди. Я принесу тебе поесть. Клаус, с тобой всё хорошо?

— Да, фрау баронесса. Всё отлично, благодарю.

По дороге в маяк я всё‑таки зашёл в ванную и ещё раз хорошенько отмылся перед зеркалом. В кабинете достал из шкафа инструменты для чистки оружия, и мы с Клаусом поднялись в обсерваторию.

Я тут же навёл на вражеский пароход трубу и стал свидетелем спуска на воду двух шлюпок. Одна из них сразу пошла в сторону Приморска, а вторая, подняв белый флаг, направилась в нашу сторону. Я решил, что это парламентеры, и хотел было спуститься вниз, но, проследив чуть подольше, понял, что шлюпка пошла, чтобы собрать лодки с расстрелянным десантом, которые течение подхватило из моего заливчика и уносило в море. Шлюпка цепляла к себе две лодки и тащила их на буксире к пароходу.

Больше ничего пока не происходило, и я занялся чисткой карабина. Клаус, закончивший чистить «соколовку», подошёл к трубе.

— Герр Вадим, кажется, у нас проблемы намечаются.

Я быстро навёл на пароход второй телескоп.

— У носового орудия смотрите, — навёл меня Клаус.

У носового орудия противник действительно начал создавать нам проблемы. Бронещитков у пушек на корабле не было, но, испытав на себе все прелести общения с моей винтовкой, у врагов включилась соображалка. Около орудия возводили баррикаду из каких‑то ящиков. Наверняка не пустых, а, скорее всего, с углём: вряд ли на пароходе можно было найти что‑то более подходящее для этой цели.

Задумка врага очень даже могла сработать: попасть в кого‑то в промежутке между ящиками возле ствола будет крайне сложно. А учитывая, что эти два орудия заряжаются с казённой части, то и заряжающего у обреза ствола не подстрелить. Этими двумя орудиями с защищённой прислугой они вполне могут справиться с поддержкой высадки своего десанта.

А у Шпалы уже потери, и сейчас в строю осталось всего пятнадцать человек, трое из которых с поста на горе ещё не