Читать книгу - "Путь домой - Михаил Александрович Михеев"

жалкий городишко центр центра. Х-ха! Как только что выяснилось, они были недалеки от истины. Действительно, центр. Только не вселенной, а так, «яблочка» мишени. Ну да это маловажно.

Так вот, много французских новостей, кое-что о политике, война с русскими – ну, без этого никак. Правда, ничего интересного – писаки всеми силами пытались донести до читателя собственную значимость и, надувая щеки, рисовали собственные прогнозы. Столь дилетантские, что Верховцев, как человек военный, с трудом сдерживал смех.

Ну и пес с ними. Что хотят, пусть то и думают, да кого хотят – того и изображают. Хотят надеть маски умников? Да и пожалуйста. Тем более Верховцев не собирался эти маски срывать – хотя бы потому, что не мог сейчас этого сделать. Да и вообще, не срывайте с людей маски – вдруг это намордники.

Но, как бы то ни было, в тех же газетах Александр нашел упоминания и о своей скромной особе. Правда, без имени, фамилии да отчества. Все правильно, откуда местным борзописцам знать такие подробности? Но образ эскадры был вполне узнаваем. И называли ее пиратской, требуя перевешать все команды поголовно, во главе с капитанами. Можно не сомневаться, британцы пишут то же самое. А раз тебя официально называют пиратом – есть ли смысл играть в благородство? Враг сам назначил правила игры, а значит, Верховцев имел право поднять любой флаг без урона для своей и российской чести.

Но пока что шлюп скользил по неспокойным водам Ла-Манша, тщательно уклоняясь от встречных кораблей. Верховцеву совершенно не улыбалось быть обнаруженным раньше времени, а уж схлестнуться с военным кораблем ему не хотелось и подавно. Сигнальщики осматривали море без понуканий офицеров – чем им грозит бой вблизи от вражеских берегов, понимали все. Несколько раз они видели чужие паруса, и тогда корабль брал чуть к востоку или к западу, не давая себя опознать. Разумеется, потеря времени и нервов, но этим пока все и ограничивалось. Встречи с русскими никто не искал.

Откровенно говоря, прокладывая курс, Верховцев исходил из того, что его будут маскировать целых два фактора. Во-первых, то, что никто его здесь не ждет. В узость, пускай и относительную[65], пролива тот, кто пытается скрыться, не полезет. А значит, и ловить его здесь нет смысла. Ну и, во-вторых, врагу известно о русской эскадре. Эскадру все и ловят, и вряд ли будут обращать серьезное внимание на одинокий корабль, идущий по своим делам. Много их тут ходит, как-никак одна из самых оживленных морских трасс мира.

А еще скоро телеграф разнесет по всей Британии весть о наглости русских, осмелившихся подвергнуть бомбардировке порт на юге Британии. Все корабли их флота бросятся туда. Кому какое дело будет до ползающих через проливы одиночек? Разумеется, Сафин при этом здорово рискует, но тут уж никуда не деться. Верховцеву для исполнения замысла нужно было, чтобы враг поверил: русские буйствуют на юге. Тогда и остальные корабли смогут уйти, далеко обогнув Британию, и риск того, что «Миранду» перехватят, становился минимальным.

Хотя, стоит признать, время от времени у Александра ощутимо посасывало под ложечкой. За время плавания он успел привыкнуть к тому, что за кормой его флагмана идет стройная колонна боевых кораблей. И что там, где они появляются, равных им нет. Увы, сейчас расклады полностью изменились. Вот только не имеет капитан права показывать своей команде, как он нервничает. Оставалось лишь с демонстративно спокойным видом сидеть в установленном на мостике кресле да почесывать за ухом урчащего от удовольствия Ваську. Как ни странно, это успокаивало.

Да, звери… Пожалуй, из всего экипажа «Миранды» только рысь и мангусты не чувствовали разлившегося по палубе корабля напряжения. Все так же бесились, доводя своими играми матросов до гомерического хохота и тем самым хоть немного разряжая обстановку. Иногда, глядя на их прыжки, Александр сам чувствовал себя мангустом – таким же быстрым, сильным, но притом маленьким и уязвимым. Тем, кого лишь прыжок отделяет от смерти.

Он никогда не видел, как мангусты охотятся на змей. Все же бог миловал, на борт корабля ни одна тварь не проникла. Однако Джейн, все же девушка – кладезь талантов, как рассказчица уж точно, описала все в деталях, и настолько живо, что, кажется, сам присутствуешь и своими глазами видишь. И суть поединка кобры и мангуста была теперь Александру вполне ясна.

Сейчас он, подобно тому мангусту, танцует перед целым клубком змей, делая молниеносные выпады то вправо, то влево. При этом лимит беспокоящих, дразнящих ударов исчерпан, звери разъярены, а потому есть лишь одна попытка. Один укус – но он должен оказаться для противника смертельным, иначе сам пойдешь кобрам на ужин. Такого финала Александру почему-то совершенно не хотелось.

Ну что же, самую толстую змеюку он уже выбрал. И место, куда ударить, тоже. Даже если укус не убьет кобру, она хотя бы поймет, что шипеть ныне чересчур опасно, и заткнет наконец свою поганую пасть. А вот сможет ли после такого храбрый мангуст выбраться… Честно говоря, в этом Верховцев сомневался. Но и отступать не мог – тогда все, сделанное ранее, окажется ненужным. То, ради чего гибли товарищи. И то, из-за чего гибли враги, которые, если честно, лично ему, Верховцеву, ничего плохого не сделали. Удивительно, но за память убитых врагов он почему-то тоже переживал.

Ну, ничего, справится. Не зря ему красивая девушка про мангустов рассказывала… Эх, Джейн, Джейн… Не будь ты англичанкой, все могло сложиться иначе.

Александр тряхнул головой, избавляясь от неправильных мыслей. Личные переживания сейчас – чересчур большая роскошь для него. Слишком многое зависит от результата его рейда. А потому незачем предаваться унынию. И вообще, хочешь отвлечься – займи себя чем-нибудь. К примеру, работой. Именно так решил Александр и, спустившись в каюту, в очередной раз склонился над штурманским столом. Лишний раз проверить расчеты все равно лишним не будет.

Что же, своим мастерством штурмана он уже мог гордиться. Не зря говорят, что лучший учитель – практика. Раньше для того, чтобы от Кронштадта до Ревеля[66] добежать, тридцать раз проверял, а сейчас вон не только в нужной точке оказался, но и тютелька в тютельку в нужное время туда пришел. Учитывая, что все это происходило у чужих берегов, да еще и в достаточно ветреную, почти штормовую погоду, Верховцев имел право гордиться собой.

Хотя, конечно, место, в которое он привел свой корабль, выглядело так себе. Не слишком широкая река несла в море кажущиеся в ночи черными волны. Возможно,