Читать книгу - "Путь домой - Михаил Александрович Михеев"

гоняться – это уже факт. А еще врагу придется срочно укреплять свое побережье, хотя бы крупные порты. Вдруг мы снова где-то появимся? Портов немало, по океану тоже мотаться не так-то просто. Значит, нужны корабли, и много. Нужны солдаты, тоже в немалом числе. Все это просто так не родится. Соответственно, придется их откуда-то брать. Выдергивать из действующей армии, отзывать корабли… Это ослабит позиции наших врагов, и у России появится шанс хорошенько потрепать их на поле боя. Ну а дальше пускай дипломаты работают.

– Я бы на твоем месте не был столь восторженным, – усмехнулся Диего. – Сам знаешь, со стороны виднее. Россия – страна отличных солдат, но вот насчет ваших генералов я совсем не уверен. Про дипломатов ничего не скажу, но, подозреваю, они тоже не самые лучшие.

– Про дипломатов я и сам ничего не скажу. Но если просто сидеть и ничего не делать, будет еще хуже.

– Все равно авантюра, – скорее, по инерции, а может, желая оставить за собой последнее слово, пробурчал Диего.

– Ну, насчет этого я и не спорил.

– Авантюра, – тут испанец вдруг усмехнулся и повторил, словно пробуя это слово на вкус: – Авантюра… Но ведь, если даже о нас и знают, то такой наглости уж точно не ждут!

Трудно сказать, приведенные Верховцевым доводы сработали или сказалась привычка верить, что тот, кто провел их вокруг земного шара, лучше знает, что делать. Как бы то ни было, возражений по самому плану не было, и все перешли к активным спорам о деталях предстоящей операции. Мысли у всех имелись – как ни крути, они уже не раз занимались подобным. А на поврежденных кораблях, включая трофей, тем временем стучали топоры – команды готовились к дальнейшему походу.

Четыре дня спустя ранним утром, когда уважающие себя горожане еще нежатся в постелях, в гавань Лорьяна вошли практически одновременно два отряда кораблей. Первой неспешно ползла всего-то полторы недели как покинувшая этот порт броненосная батарея. Почему корабль вернулся, портовым властям оставалось только гадать, но узнали они его сразу же. Два фрегата, сопровождающие броненосец, были незнакомы, однако то, что они французской постройки, было видно сразу. Да и флаги на мачтах были подняты соответствующие.

Практически одновременно туда же зашли два небольших корабля под британскими флагами. Едва плетущихся – машина в полторы сотни лошадиных сил для броненосца была откровенно слабой, а фрегаты подстраивались под него – французов они обошли с легкостью невероятной. Головным шел потрепанного вида корвет, следом за ним – густо дымящий паровой шлюп, размерами побольше, но столь же исхлестанный ветрами. Похоже, корабли возвращались из дальнего похода. Чего, спрашивается, их сюда занесло?

С истинно британской бесцеремонностью – в этом англичане и французы стоили друг друга – корабли направились прямиком к причалам, где уже и без того расположились больше двух десятков судов, в основном военных. Корвет в этой толчее сразу же начал швартоваться, а вот шлюп неспешно почапал дальше. И все бы ничего, в конце концов, союзники, как-нибудь уж разберутся, но едва пароход начал швартоваться, выбрав для этого место у самого дока, в котором сейчас располагался поставленный на ремонт фрегат, начались совершенно неожиданные события.

В порту раздался мощнейший взрыв. Те, кто видел это и остался в живых, потом рассказывали: зрелище было, словно сам дьявол очнулся в трюме едва успевшего пришвартоваться корвета и разорвал его на тысячу кусков. На месте корабля образовался гигантский красно-черный шар огня, из которого во все стороны летели пылающие обломки, тряпки, какие-то бочки… Некоторые разрывались прямо в воздухе – очевидно, внутри был порох. Потом огонь как-то разом опал, уступив место рванувшемуся в небо столбу дыма, напоминающему гигантскую поганку. А потом вновь разгорелся, но теперь уже на соседних кораблях.

Русские предпочли не мудрствовать лукаво, а использовать трюк с брандером, который уже не раз проворачивали во время похода. Благо «Вологда», наименее ценный корабль эскадры, был под завязку набит порохом. К этому добру спешно добавили свезенные со всей эскадры бочки с маслом и смолой, паклю, пару неведомо как сохранившихся в трюме линкора тюков хлопка и вообще все, что могло загораться быстро и полыхать ярко. Плюс выложенные вдоль бортов ящики со шрапнелью, ядрами, камнями… Все это, разлетаясь, должно было создать воистину убойный эффект, и в действенности такой начинки Верховцев уже имел возможность убедиться.

Вот и сейчас пожар начался сразу на нескольких кораблях и, быстро перепрыгивая между ними, огонь в считаные минуты охватил практически все, что стояло в порту. К такому повороту событий французы оказались совершенно не готовы… Да они ни к чему не были готовы! Здесь, в тихом и спокойном тылу, никто попросту не ожидал нападения.

Технически даже в такой ситуации отстоять корабли было еще можно. Однако большая часть команд находилась на берегу, Те, кто оказался поблизости, были прорежены летящими во все стороны обломками железа и камнями. В результате сопротивление огню было оказано совершенно несерьезное, и пожар стремительно распространился и на корабли, и на сам причал, охватывая многочисленные постройки вокруг. Горело не так весело, как в Индии, все же тут было много строений из кирпича и камня, но все равно изрядно.

Однако творящийся в порту апокалипсис был хоть и самым ярким, но далеко не единственным центром приложения русских сил. Пока французы суетились, как безголовые куры, с фрегатов уже был высажен десант на шлюпках, атаковавший и захвативший прикрывающие город батареи. К слову, не такие уж и мощные и вдобавок паршиво охраняемые. Все же прошли те времена, когда Франция поражала Европу не только храбростью солдат, но и грамотностью офицеров. Доблесть у них, может, и осталась, а вот с офицерским корпусом и, соответственно, порядком в армии дела обстояли так себе[60].

Одна из батарей открыла было огонь… Вот здесь-то и пригодился трофей. Предназначенный для прорыва через линию русских фортов, броненосец продемонстрировал, что в него не зря вложили душу, силы, деньги и талант лучшие французские инженеры. Броня корабля гудела от ударов, но заметного вреда ему пушки врага причинить не могли. Зато сам он продемонстрировал, что жутковатый калибр его артиллерии не только грозно смотрится, но и отменно сносит береговые укрепления[61].

Некоторое время броненосец, поддерживаемый фрегатами, активно перестреливался с береговой батареей. Потом десантники все же сломили отчаянное сопротивление ее немногочисленных защитников и ворвались на позиции орудий. Русские – люди не злые, но, разгоряченные боем и разъяренные потерями, вспомнили слова Верховцева перед высадкой. Александр тогда, блеснув обычно не свойственным ему красноречием, выдал