Читать книгу - "Путь домой - Михаил Александрович Михеев"

рискнувшим встать у них на пути. Комфорт передвижения королевы волновал его в последнюю очередь, а вот возможность побыстрее покинуть дворец – как раз наоборот. И к выходу из дворца они неслись практически бегом.

– Что вы так долго? – злым шепотом встретил их Игнатьев. – Я уж…

– Поджигай, – коротко и зло прервал его Верховцев. – И скачем отсюда!

Повторять два раза не пришлось, Игнатьеву и так не терпелось убраться отсюда. Пока он запаливал уже подготовленные фитили, отчаянно брыкающуюся королеву забросили в кэб. А потом приложили кобылу по спине вожжами – и лихо умчались прочь, лишь на секунду задержавшись, чтобы подхватить терпеливо ожидавшего их Сахно. И полетели к мосту!

Рвануло, когда они уже на полном галопе подкатили к шлюпу. Как только не перевернулись… Тут же потащили на борт умаявшуюся, а потому лишь вяло шевелящуюся пленницу. Сахно огрел по крупу лошадей, чтоб бежали отсюда куда подальше – авось спасутся. Он вообще лошадей жаловал куда больше, чем людей, а учитывая, что местные клячи, несмотря на заморенный вид, превосходили и ростом, и статью тех, что обычно имелись у русских крестьян… В общем, рука не поднимется осуждать за такое.

Тем временем матросы, не дожидаясь, пока город проснется и люди начнут выяснять, что так громыхает, поджигали фитили и бежали к кораблю. Некоторые прыгали прямо с моста и вплавь добирались до «Миранды», хотя времени было достаточно – за время плавания моряки научились многому и хорошо, в том числе и саперному делу. И взрываться порох начал, когда шлюп уже отвалил от берега. Вначале у домов, потом – на мосту, пролет которого сложился, будто сделан был из картона, и рухнул в Темзу, подняв небольшую волну.

Александр сдернул с головы фуражку и истово перекрестился. Все, задачу они выполнили, шум подняли. Много будет погибших, когда разберутся, начнутся вопли про русских бандитов. Александр не испытывал к англичанам ни жалости, ни сочувствия. Привыкшим жечь чужие города негоже возмущаться, когда спалят их собственные. Сейчас его куда больше волновало, смогут ли они ускользнуть и даст ли судьба им возможность пережить то, что так блестяще начато.

Отчаянно пыхтя машиной, «Миранда» уходила вниз по течению. Сейчас надо было торопиться изо всех сил – вот-вот на реке станет многолюдно. Британцы кто угодно, но не паникеры, и порядок наведут быстро. А там, где начинается британский порядок, кончается любая удача. Надо уходить, это понимали все, а потому работали как проклятые. Пароход, казалось, тоже проникся ситуацией и несся вперед, словно пришпоренный скакун. А позади, там, где остался Лондон, медленно поднималось и ширилось зарево разгорающегося пожара.

Утро встретило их уже далеко в море. Кочегары работали как проклятые, с верхних палуб их то и дело подменяли, ну а когда начало подниматься солнце, вместе с ним пришел и неплохой ветер. Паруса развернулись – и «Миранда» наддала, да так, что обойти ее нечего было и пытаться. Наверняка британцы уже разобрались, что к чему, организовали поиски – ан нет, джентльмены, поздно. Океан велик, и найти в нем одиночный корабль – задача не из легких. Тем более шли они сейчас, не привязываясь к берегу, а совсем даже наоборот. Уж чего-чего, а заблудиться в океане Верховцев не боялся.

Сейчас, когда напряжение бессонной ночи потихоньку спадало, глаза закрывались сами собой. Матросы, все, кто не был занят, потихоньку расползались, падая иной раз где попало и тут же проваливаясь в объятия Морфея. Даже кочегары разбились на смены – теперь гнать уже не требовалось, достаточно было просто поддерживать давление пара с тем, чтобы при нужде быстро его поднять. Увы, Верховцеву такая роскошь была пока что непозволительна. И потому, что окончательно из опасных вод они еще не выбрались, и, главное, ему требовалось встретиться с высокопоставленной пленницей и расставить все точки над i. Так, на всякий случай – вдруг у нее взыграет королевское воспитание. Еще натворит что-нибудь. Верховцеву она была нужна живой, а не в виде хладного трупа. Пока живой, во всяком случае.

Стоит признать, к встрече он подготовился. В плане внешнего антуража, естественно. На что-то большее не хватало ни времени, ни, главное, сил. Но и так получилось неплохо. Вылив на себя два ведра ледяной забортной воды, чтобы хоть немного смыть грязь и усталость, и переодевшись в чистую рубаху, сколь белоснежную, столь и последнюю в гардеробе, он сам себе напоминал сейчас не моряка, а какого-нибудь разбитного гусарского поручика. Одни сапоги, начищенные до зеркального блеска, чего стоят! Разве что серьга в ухе из образа выбивается. Тщательно выбритый и причесанный, слегка попахивающий вином (принял сразу, как вырвались в море, а то аж знобило от напряжения), Александр развалился в кресле, небрежно поглаживая Ваську, пристроившегося рядом. Тот посматривал на деловито шмыгающих туда-сюда мангустов, но, видимо, тоже чувствовал важность момента и не пытался сбежать. Уселся и с интересом посматривал, кого же ему тут привели.

Стоит признать, королева, несмотря на крайне непрезентабельный вид – а завернувшись в простыню, на иное рассчитывать сложно – уже оклемалась от происшедшего и старалась держаться с достоинством. Получалось, впрочем, так себе. Во всяком случае, на Верховцева это впечатления не произвело. На его людей, хотя они и знали, кто попал к ним в руки, тоже. И даже Васька лишь зевнул презрительно, демонстрируя гостье свое пренебрежение и внушительные клыки.

Королева посмотрела на него уничижительно. Затем перевела взгляд на Верховцева. Пренебрежительно глянула на остальных. И с явным неудовольствием поняла, что никто перед ней не то что на колени падать не собирается – даже разговор начинать первым не спешит. А некоторые, включая капитана, еще и зевают.

– Кто вы такие?! – наконец рявкнула она. Голос был хорошо поставленный, таким лакеев и министров распекать – милое дело. На русских, впрочем, это впечатления на произвело. Привыкли, что реально здесь что-то решает лишь капитан. На нем их взгляды и скрестились. Что же, пришлось соответствовать.

– Я – капитан-лейтенант Верховцев. А вокруг – мои люди.

Повисла пауза. Верховцев задумчиво рассматривал ноготь большого пальца, слегка поврежденный во время ночной эскапады. Вот год назад, при виде монаршей особы, пускай даже из другой страны, он бы преисполнился великого почтения. Сейчас же… Ну, женщина и женщина. Не слишком красивая и далеко не молодая. Порой даже в матросских борделях попадаются интересней. Эта разве что фигуру сохранила… И преумножила! Меняет людей море…

Королева попыталась возмутиться. Лицо ее, во всяком случае, начало медленно наливаться кровью. Однако здравого смысла у нее все же оказалось малость поболе, чем