Читать книгу - "Путь домой - Михаил Александрович Михеев"

шикарную, как ему казалось, сентенцию: «Чем больше французов украсят русские штыки, тем лучше». Сейчас именно так и получилось, в плен никого не брали.

К слову, именно те, кто штурмовал батарею, смогли оценить эффективность огня тяжелых орудий броненосца. По их словам, разрушения от попадания ядер были «ужасающими», а количество попаданий – «смешным». В принципе, и неудивительно – незнакомые орудия, стреляют редко. Хорошо еще, несколько раз попали да своих при этом не зацепили…

Но и это еще не все. С борта «Миранды», ушедшей дальше всех и расположившейся вне сразу двух эпицентров боя, высадился десант. Небольшой, однако состоящий из опытных головорезов. Может статься, на сегодняшний день лучших в мире специалистов в своем деле. Приказ, отданный им, был недвусмысленным – разрушить и сжечь как можно больше. И десантники не подкачали!

Когда день окончательно вступил в свои права и власти города начали выходить из состояния, напоминающего контузию, на месте порта оставались угли да руины. Где-то что-то еще горело и взрывалось, но это были уже мелочи. Теперь уже можно было подсчитать, хотя бы и вчерне, сумму убытков. Подсчитать – и ужаснуться!

Русские – а в том, что это именно они, никто не сомневался, нанесли городу в частности и Франции вообще оглушительную до звона в ушах оплеуху. Просто взяли – и разгромили крупный порт, никого не боясь и ничего не стесняясь. После чего так же демонстративно, не особенно и торопясь, ушли. Куда? А черт их знает. Посылать за ними в погоню было просто некого. Погибло столько кораблей, что результаты боя ушлые газетчики уже сравнивали с Трафальгаром[62]. Разумеется, врали они безбожно, ибо ни масштаб потерь, ни грандиозность самой битвы не шли ни в какое сравнение с разгромом полувековой давности, однако кое-что общее у этих событий имелось. А именно – демонстрация того, что Франция как морская держава так и не вернула былого могущества. Если уж какие-то русские так легко, нагло и безнаказанно могут орудовать в ее водах, то что смогут настоящие европейцы? Словом, урон престижу намечался знатный. И единственным, что подсластило пилюлю, были давненько уже ходящие слухи о том, что русские и самих британцев периодически щиплют за жабры, так что, можно сказать, французы оказались в хорошей компании.

Но потеря кораблей – это лишь один штрих к сложившейся картине. Разрушен был сам порт, а ведь военных баз и кораблестроительных центров такого класса у французов было немного. Уничтожены береговые укрепления – русские просто взорвали хранящиеся там запасы пороха. Сгорели многочисленные склады… Да один корабельный лес, выдерживаемый в сушильнях десятилетиями, стоит огромных денег! Словом, убытки страшные!

Досталось и самому городу. Специально по нему не стреляли, но взрывами сюда забросило немало горящих ошметков, и с пожарами не справились до сих пор. Вдобавок загорелся и эффектно взорвался крупный газовый завод, с помпой открытый в прошлом десятилетии. Сейчас на его месте остались лишь обгоревшие руины, окруженные полуразрушенными домами.

И, вишенкой на торте, к вечеру выяснилось, что русские не ограничились простым уничтожением всего, до чего дотянулись. Они еще и увели один из кораблей – только что вернувшийся с Черного моря и отремонтированный гребной фрегат[63] «Декарт». Этот пароход, вооруженный всего-то двадцатью орудиями, имел машину мощностью в целых пятьсот сорок лошадиных сил. Благодаря столь мощному двигателю он развивал хорошую скорость, так что ценность представлял немалую.

Ну и еще. Русские демонстративно заявились в банк и вынесли оттуда такую сумму, что оставалось только им позавидовать. С одной стороны, обычное дело – победитель грабит побежденных. Только вот русские никогда не увлекались мародерством. Тем более – организованным мародерством. А это значило, что на этот раз они решили изменить своим принципам. И если обычно великодушные русские пришли с мыслями грабить и убивать, то жить моментально становилось неуютно.

Все это, и наглость русских, и их поведение, считавшееся до сей поры позволительным лишь «просвещенной Европе», и, главное, совершенно неясное количество сил, оперировавших в океане, повергло в уныние вначале местную администрацию, а затем и Париж. Теперь перед столицей возникал неприятный выбор – то ли срочно усиливать оборону за счет и без того потрепанных войск, которые требовалось еще вывести из России, то ли разворачивать дополнительные полки и эскадры. Что, во-первых, не быстро, а во-вторых, было смерти подобно для и без того расстроенных войной финансов Второй империи[64]. Словом, есть о чем задуматься.

Они бы, наверное, поперхнулись от удивления, если бы узнали, что их не в меру обнаглевший визави сейчас пребывает в не меньшем обалдении, гадая, что делать дальше. Потому что случившееся не вписывалось в его планы совершенно. Нельзя сказать, что результат был хуже – скорее, наоборот, но теперь возникала необходимость в переосмыслении раскладов.

Менее всего Александр мог ожидать, что спонтанная, в общем-то, операция пройдет столь чисто и гладко. Он-то планировал ворваться в порт, пошуметь, спалить что-нибудь и быстро уйти. Броненосец же, как все полагали, им придется затопить или взорвать – все же четыре узла не та скорость, на которой стоит прорываться через кишащие вражескими кораблями воды.

Безалаберность французов внесла в планы Верховцева серьезные коррективы. Ну кто, спрашивается, мог ожидать, что удастся практически полностью спалить и порт, и корабли? Что береговые батареи не смогут оказать русским мало-мальски достойного сопротивления? И, вишенкой на торте, захватить паровой фрегат, который сейчас уверенно тащил за собой броненосную батарею… В свете этого полные мешки денег, которые, едва не надорвавшись, приволокли десантники, выглядели сущей мелочью.

Нет, разумеется, без потерь не обошлось – но на то она и война. «Вологда», превращенная в брандер, навсегда осталась в сгоревшем порту – но это планировалось с самого начала. Куда больше Верховцева занимали потери в людях, но они были не слишком велики. Четверо убитых, два десятка раненых, из них шестеро с «Вологды». В общем, неприятно, но с точки зрения войны пренебрежимо мало.

Неожиданно для себя они вновь обросли хозяйством, которое тащить неудобно, а бросить жалко. Снова не хватало на все людей – хотя Гребешков, уходя, взял с собой минимум народу, для спешного формирования экипажей сразу двух паровых кораблей численности команд было совершенно недостаточно. А путь, которым они пойдут? Если первоначально рассматривался курс вокруг Британии, то теперь на такой переход банально не хватало топлива. Идти же через Ла-Манш… Там от чужих кораблей не протолкнуться!

Вот и стоял Верховцев на мостике да глазел на звезды. Они тут были огромные, яркие и действовали как-то успокаивающе.