Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

Одногруппники нравились Наташе меньше всего. Особенно Саматов и Фехметка, в меньшей степени — те, кто заглядывал им в рот. Даже если они отстанут, нормально относиться к ним Наташа не сможет.

Наташа надела свою старую куртку и потащилась в институт, гадая, что ее там ждет. Была вероятность, что день пройдет спокойно, но Наташа готовилась к худшему. Ноги сами замедлились, когда подошла к институту, куда она раньше летела.

Однако в этот раз обошлось. Как она и просила одногруппников, никто не обращал на нее внимания. Сначала Наташа этому обрадовалась, но оказалось, что постоянно ловить презрительные взгляды, замечать стихающие шепотки настолько неприятно, что лучше в туалете постоять, пока Саматов и компания пройдут, и только потом вылезать оттуда. Она никогда не думала, что будет прятаться от обидчиков, как забитая лохушка, а оказалось проще простого загнать человека под плинтус.

Зато у Толика-Голика был Абоян, Лютиков и она, Саматов в постановке не участвовал. Наташа не представляла, как взаимодействовала бы с ним на сцене, когда его хочется убить. Но Денис и Саня тоже были к ней неравнодушны и излучали жуткую смесь презрения и похоти, то и дело она ловила на себе сальные взгляды. Если бы соблазнила кого-то из них, они встали бы на ее защиту. Раньше Наташа думала, что травят стремных и тупых, но оказалось, что под раздачу может попасть кто угодно. Мало того, проще всего взрастить ненависть на неравнодушии.

Или можно сыграть на их чувствах? И Наташа сыграла, заговорила с Саней и Деном, они с радостью откликались и аж расцвели, и в метро шли все вместе, будто ничего не случилось, а Ден поехал с ней, сказав, что ему надо на конечную синей ветки. Но Наташа чувствовала ложь, ему просто нравилось быть рядом, и она щедро осыпала его комплиментами, излучала благодарность и тепло.

Ну, Дениска, неужели ты сможешь это променять на запугивания Саматова?

Смог. В среду он делал вид, что Наташи нет, как и все, хотя украдкой ел ее глазами.

В четверг истеричный Толик наконец определился с концептом, и начались нормальные репетиции. Наташа не просто играла, она проживала роль, добавив в образ взбалмошной особы эротизм, который заставлял Ломова, то есть Абояна, цепенеть и тупить по-настоящему, а Чубукова-Лютикова — по-настоящему злиться.

Толик-Голик искал, к чему прицепиться, и не находил, и на его лице растекалось блаженство, так ему нравилась игра.

В пятницу на Наташу одногруппники еще поглядывали искоса, но она чувствовала, что если Саматов опять схватит за горло, есть шанс, что Абоян бросится ее защищать, вон как смотрит, как голодный на десерт, репетиции дождаться не может. О том, что будет, когда Ден получит от ворот поворот, Наташа старалась не думать, ей нужна была хоть какая-то защита, и она считала, что безобидный флирт не обязывает к продолжению банкета. Гинзбург и Людочка изначально в травле не участвовали, а сейчас даже парой слов с Наташей обмолвились, пока Саматов и Фехметка не видели. Воеводина тоже вроде подобрела, так что жизнь постепенно налаживалась.

Поскольку перемены у разных театральных мастерских были в разное время, пересечься с Игорем не получалось, а очень хотелось пригласить его на вечеринку в следующую субботу. Ходить и искать его Наташа не собиралась, все должно произойти будто бы случайно, Наташа решила отзеркаливать его поведение, а не виснуть на нем.

Ну ничего, в пятницу, сразу после генерального прогона на сцене, она пойдет петь в ресторан и поговорит с Игорем. Если не в пятницу, так в субботу он точно будет.

С Каролиной Наташа тоже не встречалась и никак не могла узнать, за что же ее возненавидели одногруппники, а напрямую спрашивать у Абояна не рисковала, чтобы его не спугнуть, ведь он старательно делал вид, что, как и все, ее игнорирует и не любит.

Генеральный прогон проходил в шесть вечера в большом зале институтского театра. Участвовала вся мастерская Воеводиной, она и открывала концерт под предводительством Ангелины Иосифовны, у которой от нервов аж голова тряслась, и Наташа подозревала начинающуюся старческую трясучку, болезнь Паркинсона. Вот ведь как, и спорт не помог. Жалко было Ангелиночку, она еще не старая, тело так вообще, как у девочки.

Наташа пришла в числе первых, вбежала в здание театра и в холле столкнулась с Каролиной.

— Привет! — воскликнула Каролина и полезла обниматься-целоваться, оставляя на щеках отпечатки темно-коричневой помады. — Узнала я то, что ты просила.

— И? — навострила уши Наташа, но Каролина смолкла, улыбнулась, кивнула кому-то за Наташиной спиной.

Это были Лютиков с Абояном.

— Привет, парни! — Наташа помахала им рукой, но Лютиков отвернулся, лишь Ден едва заметно кивнул, за что был вознагражден самой очаровательной улыбкой.

— Видишь? — прошептала она.

— Идем в туалет.

Каролина схватила Наташу и поволокла в уборную с ростовым зеркалом и кабинками. Дверца щелкнула, выпуская незнакомую брюнетку в красном платье, и подруги вошли туда. От цветочно-пудреных духов Наташа чихнула. Каролина не стала тянуть кота за хвост.

— Они считают, что ты работаешь проституткой у армян.

Наташа от неожиданности аж закашлялась. Подождав, когда она восстановит дыхание, Каролина продолжила едва слышно:

— Саматов тебе денег предлагал, но им ты побрезговала. А еще ты зазнайка, смотришь на всех, как на дерьмо, ходишь, выпендриваешься, хотя тебе стыдиться бы. — Поймав волну возмущения, которую Наташа едва подавила, Каролина развела руками. — Что имеем, то имеем. Бай и меня подговаривал от тебя отвернуться, убеждал, что шлюхам не место на сцене, и Фехметка поддакивала. Я спросила, откуда дровишки, Саматов сказал, что сам все видел, как ты с армянами терлась, а к нему даже не подошла. Просто голосом таких денег не заработать и такого пальто не купить. Вот он и взъелся.

Да, пальто действительно послужило катализатором.

— У меня еще одна работа есть! — воскликнула Наташа. — Я продаю дорогую косметику!

Каролина Наташе верила, но остальные вряд ли поверят. Надо было раньше сказать одногруппникам про косметику, но Наташа считала такой заработок стыдным, а вон оно как обернулось. Понимая, что теперь ей ничего никому не доказать, она возмущенно, давясь слезами, проговаривала проблему, чтобы хоть Каролина ее услышала, и в тайне надеялась, что соседней кабинке сейчас Белова, которая все услышит, и поверит, и расскажет остальным.

— А музыка — это серьезно, — продолжала Наташа. — У нас своя рок-группа и уже три песни, и даже концерт был… Каролина⁈

Подруга обняла Наташу,