Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

Играла Наташа, как в первый и последний раз, выкладывалась по полной, и Лютиков втянулся, успокоился. Абоян так прям обоялся ею окончательно и потел совершенно искренне, когда она с ним ругалась.

Хороший Дениска, только есть что-то в нем мерзкое, мелкосуставчатое, и совершенно нет того благородства, что было в Пьере Безухове, на которого он с первого взгляда похож. Наверное, не стоит ему давать надежд.

Закончилась пьеса поцелуем Наташиной руки. О, как трепетно Абоян это делал! Столько интима былов этом действии, что стало неловко.

Зал аплодировал. На лице Воеводиной Наташа прочла удовлетворение, Князев совершенно искренне хлопал, Оменко потирал подбородок, сверкая глазами из-под очков. Гуссман и Лебедев аплодировали, перешептываясь. Наташе показалось, что они обсуждают именно ее.

Ну вот и все. Еще пятнадцать минут потерпеть выступление омичей, и можно наконец в кабак, а там — разговор с Игорем! Предстоящий разговор затмил все неурядицы и обиды. Наташа напоминала себе того самого неловкого Ломова, который приходил свататься к ее героине. Вот как запретить себе думать об Игоре, когда только он позволяет ей чувствовать себя по-настоящему живой и наполненной?

В гримерке Толик бегал туда-сюда и бормотал, какие все молодцы. Выбегал куда-то, залетал назад. Потом встал в дверном проеме и вроде как успокоился.

Наташа не спешила, красилась перед выступлением в кабаке, ей надо было выглядеть отлично, ведь там, наверное, будет Игорь, потому выходила из гримерки последней. Сейчас надо дотерпеть тут, досидеть в зале, ведь выступает Каролина, она играет Элизу из «Пигмалиона».

На выходе Наташу взял за руку Толик и сразу же отпрыгнул.

— Наталья, тебя Александр Яковлевич просит зайти в кабинет худрука, — будто извиняясь, проговорил он.

— Кто? — вскинула бровь Наташа. — Кто это?

Толик ответил раньше, чем она вспомнила:

— Гуссман. Сразу после выступления.

— Где кабинет? — растерялась Наташа.

— Тут, на первом этаже, слева от главного входа и напротив.

Что надо Гуссману, Наташа спрашивать не стала — откуда Толику это знать, просто выругалась мысленно. Наверное, Гуссману донесли, что произошла драка с ее участием. Может, он хочет помочь? Увидел, какая она крутая и талантливая, оценил и готов вписаться? Вот было бы здорово, будет Саматов отсюда лететь-свистеть из института… Вот только факультет у него другой, режиссерский.

Или он так проникся ее игрой, что хочет предложить роль? Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Вспомнилось, как они с Лебедевым шушукались во время ее выступления. Интересно, что говорили? Может, Каролинка услышала?

Когда Наташа вернулась на свое место, шло последнее выступление. Вместо того, чтобы оценивать игру подруги, Наташа поискала взглядом Гуссмана, нашла голову Воеводиной, розовую лысину Лебедева в обрамлении мелких седых кудряшек, похожую на задницу макаки. Гуссмана не было. Проскользнула надежда, что Толика так разыграли ее любимые одногруппники, и уже не спросить, лично Гуссман ее звал или просил что-то передать.

Только Наташа сосредоточилась на выступлении, как раздались аплодисменты, сценка закончилась. Наташа хлопала изо всех сил и громче всех кричала «Браво!»

Прежде чем идти к Гуссману, Наташа дождалась Каролину, которая выглядела расстроенной, прошлась с ней к выходу и спросила:

— Извини, может, вопрос прозвучит не вовремя, но…

— Я правда так хреново выступила? — чуть не плача спросила она и сама ответила: — Только льстить не надо, я сама знаю, что да.

— Ты просто устала, — успокоила ее Наташа. — Сама как труп, еле стою. Нельзя так издеваться над студентами.

Успокоить эмоциями Наташа ее не могла, ей самой неоткуда было взять спокойствие. Каролина кивнула. Не соглашаясь, а принимая к сведению.

— Каролина, скажи, когда я выступала, ты не слышала, что говорили преподы?

— Нет, я в гримерке была, извини.

Девушка направилась к выходу, Наташа хотела окликнуть ее, рассказать про Гуссмана, попросить, чтобы подождала и подстраховала, но поняла, что сейчас — бесполезно. Промелькнула мыслишка сбежать от Гуссмана, а потом тем, что подумала, это розыгрыш агрессивных одногруппников, но сзади подбежал Толик, дохнул в ухо:

— Ты была у Александра Яковлевича? Вот он кабинет, в тени, видишь?

— Уже иду, — буркнула она.

Все, теперь не отмазаться. Поглядывая на Толика, Наташа потащилась в кабинет. Надо правильно настроиться. Как? «Я — само очарование» или «Я устала, пристрелите меня»?

Рука поднялась, чтобы постучать, и тут же опустилась. Получилось только на третий раз.

— Заходи. — предложение адресовалось ей, голос Гуссмана звучал ласково.

Наташа вошла. В кабинете был диванчик, огромный стол, тарелки с бутербродами и фруктами, коньяк и два бокала. И Александр Яковлевич Гуссман лет пятидесяти пяти — шестидесяти, седой, чернобровый, с глазаками-щелочками и наметившимся брюшком.

— Здрасьте, — буркнула Наташа, замерев у выхода.

В кабинете пахло спиртным, табаком и дорогим парфюмом.

— Проходи, — улыбнулся он, — присаживайся. Ты выступила великолепно, я аж засмотрелся, а уж я много всего за свою жизнь перевидал, но ты — просто чудо.

Он плеснул коньяку в бокал и подвинул ей.

— Выпей, ты такая напряженная.

— Я напряжена, потому что опаздываю на работу, — брякнула Наташа первое, что пришло в голову.

Он скривился.

— Что та работа, ты достойна большего! У тебя — талант! Настоящий. Огромный. Такой, что я, старый циник, поплыл! Бросай ты свою работу. Тебе надо блистать на сцене! Хочешь главные роли в студенческом театре? Потом, стоит мне слово сказать, тебя возьмут в любой театр, даже в Большой.

Наташа нервно сглотнула слюну и вспомнила похабный анекдот про оральное непотребство и обещания: '«Купим песцовую шубу»… «И фапочку»«. Доигралась в сексуальность! Она с удовольствием попятилась бы, но отступать было некуда. Так… что делать⁈ Куда бежать, как этого крота мягко отшить? Она включила режим номер два: 'Я так устала, что сейчас сдохну».

— Сядь! — чуть повысил голос Гуссман, глядя на коньяк.

В голове вихрем пронеслись причины отказа: «У меня дедушка милиционер», «На работу опаздываю», «Мой парень не поймет». Все они годились бы, если бы ей надоело тут учиться. Если Саматова так задел отказ, Гуссмен ее и вовсе со свету сживет, тогда точно придется уходить из театрального, и он везде кислород перекроет. Ее карьера актрисы закончится.

На ухо шепнул тот, что сидит на левом плече: «Рассмотри этот вариант как способ поквитаться с Саматовым. Натрави его на Саматова». Наташа представила себя и Гуссмана и чуть вслух не воскликнула «Фу!» Затряслись ноги, но садиться она не стала.

— Господи, какая дикая пугливая девочка! — ласково