Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

спины Игоря вышел его друг, тоже волосатый и симпатичный и ответил за двоих:

— Ваще огонь!

Панкуша растеклась лужицей, глядя на красавчиков.

— Ты сейчас домой, или потусуемся? — спросил Игорь.

— Потусуемся! — радостно воскликнула панкуша.

Игорь и второй парень протянули Наташе запечатанные бутылки пива. Не веря в свое счастье, она взяла ту, что предлагал Игорь, и его друг угостил панкушу.

— И мы потусуемся, — сказал Антон.

— Ты как, милый? — обратился он к другу, и Наташа отвесила челюсть, захотелось зареветь прямо сейчас, в голос.

Все-таки Игорек из этих, а она так надеялась…

«Милый» приложил руку к груди и наклонился, представляясь:

— Александр Милов к вашим услугам!

Наташа рассеянно улыбнулась и выдохнула. Слава богу! Это у них прикол такой.

Панкуша сделала неуклюжий реверанс:

­— Яшка!

Отыграла последняя группа разогрева, те самые полупанки. Внезапно они играли фольк-рок и были вполне ничего. Под их бодрое «Хэй, хэй, хэй» зрители вполне себе скакали, и Наташа танцевала, ловя восторженные взгляды Игоря. Неужели! Наконец-то! Милый уже вовсю обнимался с панкушей. И целовался. Так и подмывало спросить, каково это, целоваться, когда язык проколот, и там какая-то металлическая фигня.

Игорь смотрел на Наташу жадно, но руки не распускал, кайфовал от ее эмоций.

Наконец вышел «Мастер» и как вжарил! Наташа смотрела с удовольствием и ревностью, вот же характер дурной! Это ж надо — ревновать фанатов «Мастера» к «Мастеру»!

Только толпа разогрелась, как «Мастера» поклонились — типа отыграли концерт. Всего полчаса выступали!

Сыграли две песни на бис — и до свидания.

— Сколько им заплатили, на столько они и отыграли, — прокомментировал Игорь, обнимая Наташу. Она замерла, ноги подкосились. Разлилась расплавленная лава по венам. Игорю передалось, он прижал ее к себе крепче, наклонился, коснулся губами шеи, и ей показалось, она сейчас умрет от счастья.

Мир перестал существовать. Они целовались в укромных уголках, как подростки, и хотелось воскликнуть: «Остановись, мгновенье». Но не давало расслабиться необъяснимое чувство утраты, будто она потеряла, и продолжает терять, и счастье от нее ускользает, как Игорь во сне. Как его ни хватай — выскользнет.

Так хотелось заставить его пообещать, что сегодняшний день повторится, но она не решалась, ловила мгновения, как умирающий от жажды — капли воды.

Мир кружился. Мелькали лица, мотоциклы, циклопические конструкции ангара, кованые фигуры, поднятые на цепях к потолку. Игорь кочевал от одной компании к другой, обнимая Наташу за талию. Парни узнавали вокалистку и думали, что ее зовут Анна, смотрели жадно, девушки — с завистью. Милый с Янкой потерялись, и Наташа думала, они с Игорем скоро тоже потеряются, он предложит уединиться, но она откажется… или… нет-нет, откажется!

И они, конечно же, поедут к нему домой, и будет счастье, а завтра не надо в институт, и она будет спать… или не спать. В общем, будет целый свободный день!

— Поехали, — проговорил Игорь, касаясь губами ее уха.

— Сейчас… одежда эта Яшкина, надо вернуть.

Однако панкуша потерялась, но Наташа обещала вещи вернуть и переодевалась за шторкой, там, где стоял сундук, вывалив красный язык рукава. Аккуратно сложила вещи на сундук и в джинсах, с бледным лицом вышла, нет, выпала в объятья Игоря.

— Поехали, — сказал он.

Но уже в Долгопрудном он заглушил мотор, повернул голову и спросил:

— Ты где живешь?

Наташу как ледяной водой окатили, она не планировала с ним расставаться! Думала поехать к нему, а вон оно как, у него там другая женщина. Упавшим голосом она сказала адрес. О, как хотелось разреветься ему в спину! А еще хотелось прямо спросить про другую женщину, но она не будет, потому что эта иллюзия ее греет, развей ее — останется пустота. В конце концов, между ними просто пробежала искра, Игорь даже не пытался затащить ее в укромный уголок, как сделал бы другой.

Во дворе, остановив мотоцикл, Игорь помог слезть потухшей Наташе и, разделяя ее печаль, обнял, аккуратно поднял голову за подбородок и поцеловал нежно-нежно, погладил по щеке.

— Ты неподражаема.

В горле застрял вопрос про другую женщину. Но почему Игорь не может отлипнуть? Почему так нежен? Может, там не женщина, а толпа друзей? Она ведь тоже не приглашает его из-за Натки. Почему они замерзли, но не отпускают друг друга? Игорь что-то испытывает, или ловит отголоски ее чувств, а когда они расстанутся, сказка закончится?

Игорь решился первым, разомкнул объятия и проговорил:

— Увидимся, не грусти.

И еще раз поцеловал ее. А потом уехал. Наташа стояла до тех пор, пока рокот мотора не растворился в шуме Кутузовского проспекта. Вздохнула и направилась домой, совершенно не понимая, что это было, счастливая и опустошенная одновременно.

Глава 28

Конь в пальто

В воскресенье Наташа должна была встать в десять по будильнику, но он ревел и ревел, а она стонала, уткнувшись в подушку, пока наконец Натка его не выключила. Она что-то спросила, но Наташа уплыла к Морфею. Приплыла только в три дня. За окном было, как обычно, пасмурно, и казалось, что то ли раннее утро, то ли вечер. Натка убежала, видимо, косить капусту. Нос мерз. Хотя ну улице был редкий дубак, отопление так и не включили.

Вчерашнее выступление крутилось перед глазами, но положительные эмоции сгладились, и осталась тоска. Безнадежная, как ноябрьский ливень, бесконечная, как учебный год в сентябре. Вставать с кровати не хотелось, все было плохо, очень плохо. Так паршиво, что хотелось утопиться, потом достать бренную тушку из воды и повеситься. Силы покинули ее и помахали ручкой.

Наверняка все уже забыли «Анну», как Игорь забыл ее, как только уехал. Она так рассчитывала проснуться с ним, провести день в неге и блаженстве и вместе пойти на работу, чтобы все те тетки, что его осаждали, обломали зубы и коготки. Но нет.

Почему Игорь так себе ведет? Нравится она ему или нет? Скорее всего, она ему — никак. С пивом пойдет. Тем более вчера она была звездой — почему бы друзьям не похвастаться? А сегодня… Что сегодня?

Может, он женат? Судя по разговорам с Милым — нет, он не то что не женат, а живет один!

Он импотент? Вполне себе нет, вчера она в этом убедилась.

У него какая-то болячка типа СПИДа? Не дай бог!

Куда ни плюнь, везде бездна! Сегодня ей лучше никуда не выходить, потому что она — радиостанция, транслирующая отчаянье. Ну и пусть!