Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

вытянула шею, чтобы было хорошо видно отпечатки пальцев, и сказала, глядя на отражения за своей спиной:

— Мне посоветовали написать заявление в милицию. Думаю, синяков будет достаточно. Да, мне тут будут не рады после такого скандала, но я потащу вас за собой, поняли? — Она резко развернулась и уставилась на Саматова, раздувая ноздри. — Понял меня? Уж я найду способ, поверь.

В голове крутились слова из их песни: «Сегодня этот вечер для нас двоих, я знаю, будет завтра проигран бой, но, уходя на смерть, одного из них надеюсь в этой схватке забрать с собой». Просто гимн сегодняшнего дня.

Саматов отвел взгляд, потупился и проговорил:

— Извини, сам не знаю, что на меня нашло. Больше такого не повторится.

Ни фига он не раскаивался! Испытав унижение, бесился, потому что не мог ответить, и горел желанием убивать. Конечно же, он будет гадить обильно и изобретательно, как и Фехметка, но, если помнить об этом, кучу можно заметить заранее и не вступить в ароматную субстанцию.

— В жопу себе засунь извинение, — прошипела Наташа. — Меня нет для вас, вас нет для меня. Поняли?..

Ответить никто не успел, потому что в гримзал влетела Ангелиночка.

— Ну где вы! Время поджимает! Скорее!

Он взмахнула руками, как подстреленная перепелка — крыльями, и началась мучительная репетиция.

Домой Наташа возвращалась одна, вслушивалась в рокот трассы, сигналы клаксонов, голоса и смех. Воздух был прозрачно-звонким, как перед морозом, изо рта валил пар. Наверное, в лесу слышны всхлипы ложащихся на землю листьев.

— Натали! — окликнули ее, она аж вздрогнула и повернулась к спешащей к ней Каролине.

Запыхавшаяся подруга остановилась и спросила:

— Что у тебя случилось? Ты подралась с Саматовым? Почему?

— Потому что он мудак, — ответила Наташа, кривясь и втягивая в плечи шею с синяками.

Вдаваться в подробности не хотелось, она заново переживала унижение, бессилие и расстраивалась. Поймала себя на мысли, что именно поэтому жертвы насилия молчат — им рассказать о случившемся так больно, что они предпочитают оставить виновного безнаказанным. Наташа переборола нежелание и спросила:

— Ты пригласила меня на днюху девятого, будет кто-то из нашей группы? Лютик, Абоян, Елагин?

— Ну, я еще их не приглашала, хотя подумывала, да.

— Если они будут, я не пойду, извини.

Наташа ускорила шаг. Подстраиваясь под нее, Каролина забежала вперед и спросила:

— Да что такое? Что у вас стряслось?

— Я бы знала. Вообще ни с чего наехали на меня, стали доставать, ничего не объясняя… Слушай… — Наташа резко остановилась. Ты же с ними общаешься?

— Ну… да.

— Можешь выведать, чего они на меня взъелись? Может, и правда я где-то повела себя неправильно и не заметила. Я так могу.

Каролина кивнула, подумала немного и сказала:

— Ладно, я узнаю. И не буду их приглашать, ты для меня важнее. Приходи! И, если есть, приводи парней, а то их получается меньше, а девишник не хотелось бы.

— Кто будет? — спросила Наташа.

— Подруга детства, две подруги-одноклассницы, два приятеля из школы. Из нашей группы две девчонки, они наконец успокоились и приняли меня. Двоюродная сестра, она на два года старше, ее парень с братом-близнецом, сестра-школьница, ей пятнадцать. Две троюродные сестры.

— Ну да, парней мало. А одногруппники?

— Мне они не нравятся, — повела плечами Каролина. — Хотелось бы, чтобы были только приятные люди.

Наташе на ум пришли Игорь и Милый.

— Я попытаюсь привести двоих, один со мной, второй так, кому-нибудь.

Вспомнилось, что Милый, который оправдывал прозвище, зажимался с Янкой, которая далеко не красавица, так что он вполне подойдет на роль общественного парня и кого-нибудь осчастливит.

— А кто они? — сверкнула глазами Каролина.

— Саня Милов с четвертого курса и Игорь… — Наташа поняла, что не знает его фамилии. — Ну, красавчик, высокий такой, русоволосый. С волосами волнистыми.

— Жаков, что ли? Ого, круто. Я хотела с ним познакомиться, но не решалась. А ты че с ними? — она подмигнула.

Наташа вздохнула и призналась.

— Мне Игорь нравится, но он непонятный. То со мной, то не со мной. То прям дышит неровно, то вообще не замечает.

— А вы с ним… ну… Интересно, какой он.

От нее шибануло возбуждением, и Наташа поняла, что Каролина и сама не прочь с Игорем… возлечь.

— Э-э, ты это брось! — воскликнула Наташа.

— Ладно, ладно, твой он, даже смотреть на него не буду, обещаю. Скажи, чтобы еще кого-нибудь взяли, они там все как на подбор, красивый и талантливый курс.

— Хорошо, попытаюсь, но ничего не обещаю. Вдруг они вообще не захотят.

— Ну, Игорек может и не захотеть, — сально улыбнулась Каролина, — его бабы замучили, виснут на нем, только и успевает отбиваться, потому что всех при всем желании не осчастливит, умред от истощения.

— Хватит, — проворчала Наташа и послала эмпатический сигнал, что ей неприятен разговор об Игоре в таком ключе.

— Только не влюбляйся в него, — предупредила Каролина. — Для него женщины — расходный материал, причем который сам в постель прыгает, причем назойливый.

Вспомнился его взгляд, поцелуи, объятия… нет, не похоже, он был искренне увлечен. Но как же слова Каролины напоминают правду!

До станции метро дошли молча, только, спускаясь по ступенькам, Наташа спросила:

— А как у тебя с одногруппниками? Наладилось?

Каролина пожала плечами.

— Вроде. Они считали меня блатной, косились. Отвечали односложно, потом привыкли, сейчас общаются, но я бы лучше к Воеводиной пошла.

— Зато у меня все весело, — вздохнула Наташа. — И ведь не поймешь почему!

— Я выясню, честно! — пообещала Каролина, сжав Наташины руки.

До ее дня рождения оставалось почти две недели. Нужно побыстрее поговорить с Игорем, пригласить его. А вдруг он и правда откажется, найдет более важные дела? Он-то взрослый уже совсем… Надо будет спросить, сколько ему. Вдруг Игорь уже перерос молодежные тусовки? Перспектива идти на вечеринку с Милым не прельщала совершенно, и Наташа решила, если Игорь откажется, она пригласит Антона, но без стремных Витька и Сереги.

* * *

Во вторник Наташа впервые в жизни не хотела идти в институт. Ей не нравился Толик-Голик и его творческая неврастения, не нравились засевшие в печени танцы, примитивные до безобразия движения приходилось отрабатывать по три часа, собирая в связки, такие же примитивные. Даже грузный Абоян научился двигаться