Читать книгу - "Хроники Эрматра - Виталий Евгеньевич Орехов"

он показал на какие-то записи в блокноте, – 2 ноября, Корк, деньги, 3 ноября, Лизберн – пистолеты. Вот, я еще забыл сказать, что он всегда в одно и то же время звонит – на закате то есть. За 90 минут до захода солнца, так что мы «товар» получаем в сумерках. Но как он мог быть в одно и то же время в Каррике и в Лизберне?! Описания у нас с официальным движением «Молодежь свободы» – они были в Лизберне – совпадают: человек со светлыми волосами, в светло-сером льняном костюме, без усов, коротко стрижен, рост высокий. В одно и то же время! Как потом выяснилось, это было не однажды. Как только мы это прознали, ну, руководство, а потом уже всем стало ясно, мы испугались, что это провокация. Мы спросили один раз у него, как так, а он опять посмотрел и сказал каким-то спокойным голосом, в первый раз, сэр: «У меня не так много времени, как вы думаете», – улыбнулся и ушел. Больше нам приказ был с ним не говорить, все-таки надежный поставщик. Вот, последний раз был 29 ноября, на прошлой неделе. А сейчас я улетел, не знаю, что там дальше-то было.

– Чертовщина какая-то, – сказал Сэмюэль.

– Вот-вот, сэр, именно чертовщина! Но грех будет отказываться от такого поставщика, хотя я в следующий раз без священника не пойду с ним на встречу. Пусть другие получают, я – пас.

– Хм, мистер О’Рэйли, а вы не думаете, что я могу рассказать об этом?

– А вы расскажете?

– Нет, – признался Сэмюэль, и, как ему показалось, Йэн знал заранее, что Сэмюэль ничего не расскажет. Однако откровения О’Рейли произвели на Сэмюэля сильное впечатление.

К тому времени как его рассказ подошел к концу, люди стали пробуждаться, собеседник притих и посмотрел в окно. Когда Сэмюэль его спросил, рассказывал ли он об этом своей жене, Йэн очень сильно удивился и очень по-ирландски, со словами: «Да вы что, мистер, бабе?! Да она же все разболтает! Конспирация, сэр», посмотрел на Сэмюэля, и больше они не общались. Шальная мысль, что ирландец застрелит в Штатах его из своего пистолета, проскальзывала все-таки против воли у Сэмюэля в голове, но он отбросил ее. Первое впечатление Сэмюэля, что он безвреден, сохранялось. Когда самолет сел, Сэмюэль попрощался с ним, и тут только он догадался, почему ему не было нужно его имя. Ему, казалось, нужно было просто выложить Сэмюэлю, да кому угодно, свою душу, своего рода поделиться тем, что его гложет. Как человек он не был ему особенно интересен. Это же чувство заставляет людей говорить с незнакомцами на автобусных остановках или если долго приходится идти вместе пешком. Странный человек, снабжавший ИРА оружием, как-то скоро забылся, как и рассказ его собеседника, но его образ – образ ирландца – пережил его, и таким он представал перед Сэмюэлем, когда он говорил с кем-то об Ирландии. Мистер дэ Флэр забыл рассказ. Садясь в такси в Нью-Йорке, держа в руках таинственную папку, полученную из рук темноволосой девушки, он, по-своему очень умный человек, менеджер по призванию, знавший несколько языков, применявший в управлении мир-системный анализ, увлекся чтением, не понимая, что все это были звенья одной цепи.

1976

– На предохранитель поставь, придурок, все, сижу я. Что же вы думаете. Вы обратились ко мне, только когда вам понадобилась моя помощь, а до этого, агент, я был вам не нужен.

Эта лампа плохо горит. Это нарочно, так, считают они, воля смягчается, становится пластичной, как пластилин. Кажется, они и забыли, что это он и придумал.

– Глем, бросьте шутить, нам действительно нужна информация, которой вы обладаете. Только вы работали с разведкой Эрматра так тесно. Санкционированная операция в 46-м. Вы помните?

Они не хотят знать об этом ничего. Им нужно, чтобы Глем им предсказал будущее. Они думают, это возможно.

Схватили посреди ночи, облава так просто не делается, достал он их. И Глем – их последняя надежда.

– Помню.

Две минуты назад им принесли его отчет по той операции. Пролежал в архиве лет тридцать, наверное. Перчатками в нейлоне снимали пыль, аккуратно перечитывали, два эксперта-графолога, анализ чернил. Они могут сказать, что Глем ел в тот день, когда писал его. Но им не это нужно.

– Напомните вкратце, что произошло тогда.

Они знают. Конечно, все читали. Раз сто читали, и ничего. Именно поэтому была облава на дом посреди ночи. Маски-шоу, и двадцать секунд, чтобы штаны надеть. Черный фургон, а потом неслись, Глем чувствовал, миль 150 по трассе. Глем знал, где он находился, могли бы не говорить. Хорошо, хоть браслеты сняли, пока ехали сюда, руки затекли. И глаза негра в балаклаве, который смотрел на него не отрываясь, в фургоне, казалось, оставили следы на лбу.

– Сынок, я не буду тебе ничего напоминать. Когда я стрелял в немцев под Арденнами, ты еще под стол пешком ходил. В отчете все написано, мы вывозили ценный объект с территории союзнического государства. Говорить что-то другое я не компетентен, те, кому могу по положению, уже давно в могиле. И тебе явно далеко до их места.

Он не показывает виду, что смущается. Но Глем видел это.

– В отчете все написано, да. Но скажите, этот мистер Фраппант, он выглядел так?

Показывает фотографию, цветную. Долго смотреть не дадут, конечно, но сразу видно, что сделана недавно. Похоже, что с камеры наружного наблюдения. Глем не удивился особенно.

– Да, это он.

Что-то вспыхнуло на лице этого агента. Зеленый еще, но ничего, служба свое дело сделает.

– Приглядитесь внимательнее, это точно он?

Привычка переспрашивать у него с детства, все видно как на ладони.

– Агент, это лицо я узнаю из тысяч. Да, это Энко Фраппант, и да, он не состарился за тридцать лет.

Теперь, конечно, главный вопрос, из-за которого они его сюда вызвали:

– Как нам найти его?

Глем ушел из Службы после той санкционированной операции. Кодовое название «Вермеер и ракеты». Английский бульдог впервые показал зубы Дядюшке Сэму. Да так, что тот и не заметил, кто цапнул его за зад. Конечно, свалили все на Советы. Про Эрматр не подумали, про Британию – тем более. Прекрасно быть непотопляемым авианосцем. Не потопишь.

– Я ушел из дела, сынок, и не знаю, как помочь вам.

Глем понимал, что их это не остановит.

– Вы связывались с ним тогда. У нас есть информация, что мистер Фраппант и есть «Поставщик № 1».

Ирландцы. Понятно. Об этом поставщике уже писали даже газеты.

– Мне это ни о