Читать книгу - "Сообщница Злодея - Ханна Николь Мерер"

class="p1">– Что такое? – спросила Сэйдж, и вода плеснула через край ванны. Тристан услышал, как она капнула на пол.

Он сунул кусок подлокотника в огонь.

– Ничего, – торопливо ответил он.

– Не передашь мне полотенце?

«Не вырвешь мне сперва глаза?»

– Конечно, – ответил он твёрдо – твёрдо, как иные части его тела.

Он подошёл к ванне, подняв взгляд, но с благими намерениями, во всяком случае у Тристана имелась одна давняя, хорошо известная проблемка. Проблемка состояла в том, что кончались эти намерения, как правило, скверно.

Уже подняв глаза, чтобы посмотреть на резные узоры деревянного потолка, он вспомнил о зеркале – но слишком поздно. Он взглянул прямо в него и увидел совершенно всё из того, на что пытался не глядеть.

И подозрения подтвердились: его воображение совершенно никуда не годилось.

Ничто из того, что он мог представить, не шло ни в какое сравнение с линиями её обнажённых плеч, с тёмными колечками кудрей, падающих в воду, с румянцем на щеке и изгибом бедра, выставленного напоказ, потому что ногу она художественно положила на край ванны, будто приглашая полюбоваться.

На миг он просто отключился. Нельзя было иначе.

– Ой, сэр! Осторожнее, тут…

Предупреждение запоздало, да и Тристан был уже не в состоянии слушать – как и заметить лужу воды прямо перед ванной. Нога выскользнула из-под него, и он ударился головой о медный бортик, падая навзничь.

Это кара. Кара господня за то, что превратился из злодея в вуайериста.

Сэйдж склонилась над ним, с её длинных волос падали ему на лоб капли воды с ароматом роз, а тело было прикрыто лишь тонким полотенцем, облепившим влажную кожу.

То ли кара, то ли награда. Что одно, что другое – пытка.

– Боги! Ты как?

«Отлично, – хотелось ответить ему. – Я, самый злобный и коварный тип в этих землях, увидел твои оголённые плечи, и у меня подкосились колени. А ты как?»

– Всё в порядке. А ты как? – сказал он вместо этого.

Она посмотрела на него странно. Конечно, странно. Он вёл себя как полный идиот.

Его слова прозвучали недостаточно убедительно. Она начала задавать ему простые вопросы.

– Моё полное имя?

– Эванджелина Селия Сэйдж.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать девять.

– Ого, правда?

– Да, – ответил он осторожно.

– Я думала, ты старше, – пояснила она.

– Что? Почему?

– Просто кажется, будто ты родился дедом.

– Дедом! – взревел он, подскакивая так резко, что Сэйдж отшатнулась и шлёпнулась на пол, а полотенце съехало, обнажив блестящие, соблазнительные бёдра. – Я в порядке. Хватит вопросов. – Он выставил руку, чтобы удержать равновесие, и тут же пожалел об этом, когда его пальцы коснулись её мягкой кожи. Горячая вспышка ударила в пальцы, а затем и в губы.

Прокашлявшись, он поднялся и повернулся к ней спиной.

– Скажи, когда оденешься.

Прошло всего три секунды, прежде чем она ответила:

– Можешь поворачиваться. Но у меня проблема.

Когда он обернулся, то обнаружил, что она, по сути, не одета, а всё так же завёрнута в маленькое полотенце, обрисовывающее каждую линию её тела.

«Скинь полотенце», – прошептал в его сознании коварный голос.

Каждая крупица врождённого морального стержня уходила на то, чтобы держать себя в руках. К тому времени, как они покинут это место, от него ничего не останется.

– Они так и не принесли мне ночную рубашку… или что-нибудь вообще, чтобы переодеться, – сказала Сэйдж. – Более одетой я не стану. То сетчатое платье вряд ли переживёт вторую примерку.

– Должно же тут что-то быть.

Он порылся в ящиках комода. Ничего. Распахнул дверцу шкафа в углу.

Не ничего.

Определённо не ничего.

– Ого. А тут много верёвки, – присвистнула Сэйдж. – Надо думать, лорд Фаулер неплохо тут проводил время.

Тристан с грохотом захлопнул дверцу и со стоном вздохнул.

– Моя рубашка, – отрывисто сказал он. – Придётся тебе надеть мою рубашку.

– А тебе не будет холодно?

«Нет. Я уже в шаге от возгорания. Большое спасибо за заботу».

– Всё будет в порядке, – ответил он. – Вот, держи.

Он стянул через голову красную шёлковую рубашку и протянул ей, стараясь не замечать, как вспыхнули её синие глаза, прикованные к его груди.

Он не напрягал мышцы. Он просто потягивался. Это две совершенно разные вещи.

– С-спасибо, – выпалила она и натянула рубашку. Та спадала ниже колен. Спасибо богам за маленькие чудеса. Он никогда не думал, что рост Сэйдж, вернее, его отсутствие, окажется таким благословением.

Но потом она скинула полотенце под рубашкой, и Тристан перестал считать происходящее чудесами: если шёлк на что и годился, так это на демонстрацию совершенно всего, и Тристан, как полный развратник, поймал себя на том, что его взгляд прилип к её груди. Сэйдж заметила – конечно, заметила. Она замечала всё, чего он не хотел бы показывать. Это был её особый талант – наряду с колёсиками чепухи в голове и умением рисовать неприличные фигуры молоком на его бодрящем зелье.

– Прости, – пробормотал он. – Я ничего не видел.

– С чего это ты извиняешься? – Она сморщила нос. – Это просто соски.

– Сэйдж!

– Что? – ответила она. – Я же тоже только что пялилась на твои и не извинилась. Хочешь, извинюсь?

Если бы он потребовал от неё извинений за то, что она просто смотрела на его грудь, то его самого следовало бы сжечь на священном костре за то, что он думал о её груди.

– Нет, – прохрипел он. – Я вообще не хочу говорить о сосках.

– Ну ладно. О каких частях тела тогда хочешь поговорить?

– Ни о каких!

– Об ушах? – задорно поинтересовалась Сэйдж. – В ушах нет ничего неприличного.

В данный момент каждая часть её тела казалась ему неприличной. В этом-то и заключалась проблема.

– Я не хочу обсуждать ни твои уши, ни что бы то ни было ещё, к тебе прикреплённое, – предельно высокомерно заявил Тристан.

Это было слишком резко. Слишком внезапно. Бесовское выражение её лица – которое, честно говоря, доставляло ему болезненное удовольствие – исчезло, сменившись робкой неуверенностью, которую он просто люто ненавидел.

– Прости, что доставляю тебе неудобства. Я больше не буду. Ты пытаешься сохранять профессионализм, а я всё порчу.

«Ты всё портишь, Тристан».

– Сэйдж… – начал он, но замолчал, когда она продолжила.

– Я хочу тебя. Если это ещё не очевидно… хотя, уверена, это было очевидно всё время, но я понимаю, что ты решил держать дистанцию, и мне следует уважать это решение, а я не уважала. Я нарочно давила на тебя, и это некрасиво и неуважительно с моей стороны, так что я прекращаю.

– Прекращаешь? – повторил он, и его жалкое сердце застучало в ушах, а треск огня в камине донёсся будто