Читать книгу - "Сообщница Злодея - Ханна Николь Мерер"

– Тебя так слушаются, можно почти поверить, что твой отец и впрямь был королём.

Кили на ходу резко приложила пальцы к губам и прошипела:

– Мой отец, если письма вообще от него, – мошенник. Письма были уловкой моей опекунши, чтобы обмануть меня и не дать сбежать из её дома. Насколько я знаю, она кому-то заплатила за них, а то и сама написала.

Она рассказала ему об этом час назад, у пруда. О том, что её отец был шарлатаном, который зачал Кили с женщиной, никогда не хотевшей детей, а затем бросил дочь с матерью. Но она часто получала письма от своего предполагаемого отца, и он придерживался лжи, которую Кили рассказывали с самого детства.

Будто её отец – король, а её саму прячут для её же безопасности.

– Я до сих пор не понимаю, зачем она это делала, – сказал Гидеон.

Кили, казалось, сосредоточилась на кустах, в которых они устроили засаду на королевских гвардейцев, но прервала оценку обстановки, чтобы сардонически приподнять бровь.

– Уж ты-то должен понимать, как это, когда наделённый властью человек использует твоё неведение против тебя. Король знал, чей ты сын, всё время твоей службы. Моя опекунша хотела, чтобы я была паинькой, поэтому рассказывала мне всевозможную ложь, а когда я плохо себя вела…

Она замолчала, Гидеон похолодел, и они оба замерли в укрытии среди кустов.

– Что? – прошептал он.

Она дотронулась до обожжённого кончика косы.

– Она прижимала меня к полу, иногда даже связывала, и… состригала волосы.

«Не дай им состричь мне волосы. Прошу тебя».

У Гидеона внутри всё сжималось от гнева при мысли о маленькой девочке с золотыми локонами, прижатой к полу. Она кричала? Ждала и надеялась, что кто-нибудь придёт за ней, или сопротивлялась?

Не успел он спросить, как один из Славных гвардейцев показался на вершине холма, а за ним и второй. В следующее мгновение Кили ахнула, когда стрела, свистнув, вонзилась первому в глаз, а вторая пробила голову другому.

Кили выпрямилась и медленно повернулась к Гидеону, который держал арбалет у плеча. Увидев её поднятую бровь, он опустил его и виновато поморщился.

– Прости. Ты хотела сделать эту часть сама?

Кили теребила конец косы – нервная привычка, от которой в груди Гидеона всё горело. Он надеялся, что это изжога.

– Нет, всё в порядке, сэр рыцарь. Рада, что ты вносишь свой вклад.

Она похлопала его по плечу, обошла и заправила свои густые пряди под доспехи, а остальные – в шлем, который затем надела, скрыв лицо.

– Готов?

– Пойдём освобождать будущую маму.

Гидеон хлопнул в ладоши, поправил собственный шлем, теперь видя лишь медовые глаза Кили. Было утешительно знать, что, даже если её губы и не улыбались, глаза сияли и смеялись.

Лёгкость между ними продлилась недолго. Гидеон встал в ту же стойку, что принимал каждый день, сколько себя помнил. Кили последовала его примеру, и устроенный накануне инструктаж сработал почти идеально, учитывая минимальную практику.

Гидеону потребовались месяцы, чтобы правильно освоить марш и перестать смеяться над тем, как нелепо высоко он поднимает колени на каждом шаге, словно чокнутый лебедь. Кили же не выглядела нелепо. Она выглядела величественно и собранно.

Невероятное достижение, по мнению Гидеона.

Когда они достигли потайного туннеля, Гидеон отстучал условный сигнал, взывая ко всем богам, чтобы секретный стук с этой стороны туннеля знало мало людей и его бы не догадались сменить.

Каменная стена отъехала, увлекая за собой ветви скрытого плюща. За ней виднелся тёмный зал и двое гвардейцев, которые – как и предсказывал Гидеон – были пьяны в стельку.

– Гордон, Лютер, – кивнул Гидеон, пытаясь изменить голос, хотя не был уверен, что состояние позволяет гвардейцам узнать его. – Мы пришли вас сменить.

Пустая бутылка из-под бренди всё ещё катилась по полу, когда оба гвардейца переглянулись, а затем поспешно ретировались из туннеля, предположительно обратно в казармы, чтобы проспаться.

– Пьяные? Пьяные на посту? Ты знал, что так будет?

Кили схватила его за руку и потащила за собой. Дверь туннеля захлопнулась за ними, когда Гидеон дёрнул за рычаг факела на дальней стене.

– Эти двое вечно пьют на посту. Я ещё не видел, чтобы они к чему-нибудь относились серьёзно. Поэтому им и дали пост у этого хода, – объяснил Гидеон, доставая два факела. Один оставил себе, а второй протянул Кили.

Та взяла его с недоверчивым фырканьем, которое показалось Гидеону очаровательным.

– Зачем им вообще давали пост, если они так безответственны?

– Они двоюродные братья короля.

Кили взяла факел обеими руками и закатила глаза – верный признак недовольства.

– А, ну конечно. Посредственности получают места у власти, которых не заслужили, по праву рождения. Кто бы мог подумать.

– Прозвучало язвительно.

Он удивился, что она не подожгла его.

– Так и было!

Они шли по давно не хоженым коридорам, Гидеон подсказывал направление, а потом взвизгнул, когда ему на руку налип паутинный лоскут.

Кили вздохнула.

– Поразительно, как королевство согласно, что в Славной Гвардии должны служить только мужчины, а те едва способны защититься от угрозы в лице паука.

– Я не думал, что это паук, – возразил Гидеон. – Я думал, это сороконожка.

– Какая разница? В любом случае, ты боишься жуков.

– Я боюсь всего, у чего больше двадцати ног. – Гидеон содрогнулся и едва увернулся от очередной паутины. – И я не думаю, что королевство согласно; просто так было всегда. Ты удивишься, как легко некоторым закрывать глаза на все проблемы мира, если они их не затрагивают.

Кили нахмурилась, и её доспехи неприятно лязгнули о каменную стену.

– Я не согласна.

– Думаешь, в мире нет безразличных людей? – скептически спросил Гидеон.

– Первые двенадцать лет своей жизни я знала только безразличие, но я имею в виду, что не согласна сдаваться этому. Единственный способ что-то изменить – не мириться с тем, что есть, а найти способ повлиять на это.

Гидеон потер подбородок и нахмурился.

– И как этого добиться?

Кили на мгновение сняла шлем и одарила Гидеона короткой улыбкой, от которой он почувствовал то же, что и после её пинка по голени.

– Ты даёшь людям очень вескую причину и надеешься, что они тоже сочтут её веской.

Она снова надела шлем и пошла дальше, а Гидеон поторопился следом, и они свернули в следующий коридор. Кили хорошо изучила его карту. Гидеон начал подозревать, что только мешает ей.

– Чувствую себя лишним, – проворчал он.

– Я бы сказала «избыточным», но, полагаю, смысл тот же, – усмехнулась Кили, и то самое чувство, похожее на пинок в голень, стало похоже на удар ядром в