Читать книгу - "Сообщница Злодея - Ханна Николь Мерер"

ней лился свет. А перед ними стоял человек, которого Тристан ненавидел так сильно, что в глазах ярко, зло вспыхнуло.

Конечно, он никогда раньше не встречал этого человека, но ему не нужно было знать ничего больше того, что Кингсли зажат в его кулаке, а его жадные, отвратительные глаза обшаривают Сэйдж, как лакомый, ждущий его кусочек.

– Я выиграл ночь с Преступницей! – прокричал человек, облизывая губы, приятели хлопали его по спине, а Сэйдж рядом с Тристаном застыла, ухватившись за его руку.

– О боги… – Лицо Сэйдж приобрело сероватый оттенок, словно вся кровь из её тела сбежала в неизвестном направлении. – Лорд Фаулер?

Сэйдж обратилась за помощью не к Тристану, и это, чтоб её, было обидно.

Последние несколько недель он вёл себя по отношению к ней крайне погано, но уж наверняка она считала его более безопасным вариантом для помощи, чем малознакомый тип, который усыпил их, а затем заставил участвовать в званом ужине в качестве заложников.

Тристан ведь только что спас её от падения с высоты, разве нет?

Как он и предполагал, Фаулер повёл себя с той же беспечностью, что и всегда: снял фальшивую корону с головы и водрузил её на голову мужчины, сжимающего Кингсли в здоровенных лапищах.

Тристан представил, как эти руки лапают Сэйдж в темноте, и магия собралась у его ног. Он и не пытался отозвать её. Он не имел привычки сражаться в проигрышных битвах.

– Боюсь, наш друг Разрушитель выиграл честно, миз Сэйдж. – Фаулер цокнул языком с притворным сочувствием, подталкивая Разрушителя к ним.

– Тебя зовут… Разрушитель? – Сэйдж поджала губы, озадаченно посмотрев на Тристана. – Мне это не сулит ничего хорошего, да?

Тристан подавил позыв к рвоте.

Разрушитель направился к ним, громко топоча большими сапогами, пока не оказался в шаге от Сэйдж. Достаточно близко.

Тристан врезал кулаком в живот Разрушителю, затем схватил руку, сжимавшую Кингсли, и выкручивал её за спину негодяя, пока тот не вскрикнул и не выпустил лягушку прямо в подставленную ладонь Тристана.

– Ах ты, гадёныш! – Мужчина забился, пытаясь вырваться, но Тристану удалось удержать его одной рукой с удивительной лёгкостью, учитывая размеры противника. – Я честно выиграл эту сучку!

Тристан вздохнул, передавая Кингсли в руки Сэйдж.

– Подержи его.

И, не проронив больше ни слова, Тристан схватил Разрушителя за воротник и вышвырнул его за край балкона.

Он отряхнул руки о штаны, внимательно прислушиваясь к крикам мужчины, летящего вниз.

Сэйдж уставилась на Тристана с отвисшей челюстью, как и Кингсли, который поднял табличку: «РАЗРУШЕН».

Засмеявшись, Фаулер зааплодировал и хлопнул Тристана по спине.

– Отлично сработано, старый друг. Он сломал три моих любимых стула, а я всё не мог придумать достойное наказание.

Тристан бросил на него свирепый взгляд, и у Фаулера хватило чутья убрать руку, но сперва он толкнул Тристана по направлению к Сэйдж, и они оказались нос к носу.

– А теперь забирай свой приз!

«Что?»

– Будьте добры, проводите Злодея и его прелестную ученицу в номер для влюблённых.

Внутренне Тристан истошно ругался.

«Нет. Этого не может быть».

– Злодей выиграл ночь с Преступницей!

«Да. Может».

Глава 50. Эви

Эви полагала, что в жизни есть вещи и похуже, чем провести ночь наедине с боссом. Например, Таинственная болезнь или постельные клопы, и уж определённо в список входила ночь с Разрушителем, где-то на верхних строчках, дважды подчёркнуто. Табличка «РАЗРУШЕН» от Кингсли стала вишенкой на торте этого крайне абсурдного вечера. Эви захихикала при воспоминании об этом, когда за ней закрылась дверь номера для влюблённых.

– Что смешного? – спросил Тристан.

Вечер, очевидно, приложил все усилия, чтобы доконать его. Шёлковые штаны порвались на колене, аккуратно уложенные волосы безнадёжно растрепались. Тени под глазами – лёгкая синева в начале вечера – расползлись на всё лицо за несколько часов.

– Как думаешь, его родители так назвали? – спросила Эви, возясь с завязками на спине.

Злодей тревожно проследил взглядом за её руками, но ответил с раздражённым недоумением:

– Кого?

– Разрушителя! Думаешь, его родители так назвали? Или это фамилия?

– Сэйдж, господи, никоим образом это нелепое прозвище не может быть его именем.

– Тебе ли судить о нелепых прозвищах? – спросила она и увернулась от подушки, летящей через всю комнату прямо ей в лицо. Вскинула руки, сдаваясь: – Да шучу я! Что ты такой бука? Могло быть и хуже!

Эви хотела сказать о клопах, но передумала, увидев, как он скривился, будто от мучительной боли.

– Повода для паники нет, – успокоила она босса. – Мы просто переживём эту ночь, а утром лорд Фаулер обещал нас отпустить. Он передаст нам палочку, и мы продолжим наше маленькое весёлое путешествие. Ого, на потолке зеркало.

Она опустила взгляд и распахнула рот:

– Сэр, вы в порядке?

– Нет.

– Вы выглядите так, словно вас сейчас стошнит.

Он с размаху стукнулся головой о стену, чем окончательно её напугал.

– Да это просто зеркало, ради всего святого! Необязательно в него смотреть. Только не пойму: зачем его повесили на потолок?

– Потому что, Сэйдж, – сквозь зубы выдавил Тристан, – некоторым нравится смотреть.

– Смотреть на что? – Её взгляд снова метнулся к зеркалу, и она всё поняла. – А…

– Достаточно шокирована? – безразлично спросил он, с отвращением махнув рукой в сторону потолка.

– Я достаточно заинтригована, – призналась она, склонив голову набок.

Рано или поздно нужно обязательно провести расследование, чтобы выяснить, как Злодей умудрялся издавать такие странные звуки. На этот раз – нечто среднее между рёвом и криком раненого гуся.

– Не говори такое.

Ну серьёзно, на выпадающие на пол кишки он смотрел спокойно, а такая ерунда превращала его в краснеющего подростка?

– Я сейчас разуюсь, – предупредила Эви, осторожно принимаясь за шнуровку, тянувшуюся вверх по икрам.

– Зачем ты мне это сообщаешь?

– Потому что мои лодыжки вот-вот предстанут твоему взору во всей своей красе, а я не хочу стать причиной твоего апоплексического удара.

– Не принимай моё воспитание за недостаток развращённости, Сэйдж. Моя сдержанность – это дань вежливости по отношению к тебе и акт самосохранения для меня.

«Ой».

Он намекал, что…

– Вы хотите сказать, что ваше хладнокровие – это ради моего же блага?

Комната была слабо освещена, приглушённый свет, падающий на лицо Тристана, подчеркивал темноту его радужек, поглотивших зрачки.

Ему не обязательно было касаться её. Не обязательно касаться хоть пальцем, чтобы его голос ощущался как ласка.

– Да, – ответил Тристан так просто, так мнимо безобидно, но так пугающе. Внезапно Эви отчаянно захотелось восстановить ту преграду, которую сама же и разрушала, укрепить её ради них обоих. Она всё сильнее чувствовала, что они стоят на