Читать книгу - "Мелодия огня и ветра. Том 2 - Акили"

зале повисла каменная тишина. Вэй говорил не только об Аилань, но и о его с Сюном отношениях. Сюн это прекрасно понял и ощутил гнетущее напряжение между собой и братом. Ужасное чувство. Словно отмирает кусок сердца.

В последний раз Сюн чувствовал такое отчуждение, когда Вэй сжёг их дом. Тот огонь будто выжег что-то важное между ними, и Сюн долгое время не мог простить брата. Винил, отказывался разговаривать, видеть его, чурался прикосновений. Понадобилось много времени, чтобы это преодолеть. Теперь же… кого Сюн мог винить, кроме себя самого? Из-за кого в сердце этот ледяной сквозняк одиночества?

Вдруг послышался тёплый смешок. Сюн удивлённо поднял глаза и увидел, что Вэй смотрит на него со снисходительной улыбкой.

– Ну что за лицо, брат? – рассмеялся он и хлопнул его по плечу. – Ты же, вроде, недавно женился, значит должен выглядеть как-то посчастливее. А у тебя такая мина, что я теперь содрогаюсь от мысли о своём будущем браке. Большое тебе спасибо.

«Что за бред он несёт?»

– Вэй, ты…

– А брачная ночь была? И как оно?

– Вэй!

Сюн почувствовал, как лицо заливает краска. Он уже давно не стеснительный ребёнок, но перед Вэем…

– Мой младший братик совсем вырос. Даже женился раньше меня. А мне-то всегда казалось, что это я буду тебя поучать в таких вопросах, – деланно вздыхал Вэйлин.

– Вэй, а не пойти бы тебе… проверить, в порядке ли крыша!

– Чья? – невинно спросил Вэй. В его глазах плясали озорные огоньки. Точно как в детстве, когда он дразнил младшего брата.

Сюн почувствовал, что сквозняк одиночества в груди затих и сменился тёплым ветром братских уз. «Спасибо, Вэй. Ты всегда был лучше меня».

18. Биение сердец среди снежного поля

Сюн очень торопился вернуться домой, даже отказался от предложения Вэя заночевать в резиденции. Раньше Сюн всеми силами пытался оттянуть возвращение в Долину и больше времени провести с братом, но сейчас у Сюна есть свой дом, и в нём его ждут.

Когда он вошёл, Лань сидела на кровати, обняв колени. Кажется, она не сходила с этого места с тех пор, как Сюн уехал. Он медленно, словно приближался к испуганному зверьку, присел рядом.

– Я дома, – тихо сказал он, от громкого голоса Лань всегда вздрагивала. – Всё в порядке. Мы поговорили с братом, и он меня понял. Не волнуйся, тебе здесь безопасно.

Лань не отреагировала, словно её вовсе не волновала безопасность. Вместо этого она смотрела в плечо Сюна. Он проследил за её взглядом и понял, что она смотрит на покрытую снежинками вышивку на плаще – пушистый одуванчик с парашютиками.

– Ох, да. Это же твой плащ. Помнишь, ты дала его мне у Железной крепости? – спохватился Сюн, снял с себя плащ и положил Лань на колени. – Он много раз согревал меня в пути. Спасибо тебе. Вот, возвращаю. У меня ещё есть. Жаль только без вышивки, она красивая, – улыбнулся Сюн.

Лань снова не ответила, а только провела пальцем по узору, словно о чём-то задумалась, а Сюн потянулся к мешочку на поясе. На время поездки в Шуйфен он отдавал эту вещь на хранение брату, а теперь мог вручить её полноправной хозяйке.

– Она твоя. Навсегда.

Лань апатично перевела взгляд, но тут же застыла. На её коленях лежала деревянная флейта с вырезанными на обоих концах деревьями и птицами, на нити – янтарная бусина. Та самая флейта, которую Сюн когда-то дал ей в Долине. Та самая, которая стала причиной конфликта с Мерали. Та самая, которую Лань трепетно хранила несколько лет.

Лань хотела прикоснуться к инструменту, но вдруг резко отдёрнула руку, словно обожглась, и задрожала.

Сюн с сожалением вздохнул: «Она боится играть музыку». Не так давно Лань заставляли играть, чтобы раздувать пожар войны. Теперь она не решается взять в руки инструмент. Что может быть более травмирующее для музыканта?

Сюн отступил. Время. Нужно время. Он положил флейту на стол и хотел приготовить ужин, но обнаружил, что в котле ещё осталось. Похоже, без него Лань даже не прикасалась к еде.

Ночью поднялась метель, и очаг горел до рассвета. Сюн играл ветру музыку, и, кажется, возле их дома, он даже стих и стучал в окна не с такой силой и холодом, как вокруг. Наутро поляна перед домом превратилась в ворох снежного кружева. На поверхности озера свился тонкий серебряный узор.

Сюн сделал шаг с крыльца и по щиколотку утонул в снегу. Он убрал ногу обратно и снова взялся за флейту. Короткая мелодия «Призыва», и снег просто сдуло ветром, образовав ровную дорожку от крыльца.

– В такие моменты я радуюсь, что владею ветром. А вот музыкантам дерева или железа приходится грести вручную лопатами, – рассмеялся Сюн через плечо, ответа, как и ожидалось, не последовало, но он не сдавался: – Кто-то считает святотатством призывать стихию ради таких пустяков. Я тут даже не уверен. С одной стороны стихия – грозная сила и основа мироздания, а с другой – такая же часть жизни как люди. Что плохого в том, чтобы нам взаимодействовать как партнёры, как друзья? Разве друг не поможет мне расчистить снег, если я вежливо попрошу и отблагодарю его музыкой? Во всяком случае ветер мне никогда в этом не отказывал.

И снова молчание. Сюн хотел рассказать забавную историю о взорвавшемся пироге, которую услышал от своего отряда, но заметил выходящую из рощи серебряную фигуру, и его взгляд резко посерьёзнел.

Дядя. И это должно было случиться. Сюн понимал, что не может прятаться на этой горе вечно. Ему придётся спуститься в Долину, ходить среди учеников и наставников, разговаривать с ними, проводить занятия и готовиться стать Хранителем. И ему придётся представить всем Лань как свою жену и будущую Хозяйку Долины. Они не воспримут это легко. Но оно должно быть сделано. И в первую очередь…

Сюн поднялся и почтительно поприветствовал Хранителя Долины.

Когда снаружи раздались голоса, Лань слегка повернула голову. Она не слушала, лишь крепче закуталась в одеяло. Ей хотелось скрыться от всех, от любого, кто бросил бы в неё камень. Она всё ещё видела эти искажённые гневом лица, когда её выволокли из повозки. Любой взгляд, любое прикосновение обжигали подобно брошенному факелу. Лишь один по-прежнему смотрел на неё с лаской и заботой… но его там не было.

Когда голоса стали громче, она стала прислушиваться.

–