Читать книгу - "Сотая казнь - Тимур Евгеньевич Суворкин"

вечер так и осталась в волосах? – Октавия усмехнулась и нагнула голову позволяя служанке аккуратно убрать клочок под ее роскошные волосы. Тоже самое делала и вторая служанка раздвинувшая волосы Мэрган.

– Только выкинуть потом не забудь. Дала бы тебе и горностая, чтоб те блохи, что на кровь не польстятся на него отправились, да только он у меня один, – герцогиня аккуратно приняла поданное животное на руки и нежно погладила драгоценную шерстку, заранее вычищенную служанками от насекомых.

– Кстати, может быть немного косметики, для завершении картины?

– Косметики? Не стоит, я не привыкла.

– Как же так?

– Дорого. Да и некуда мне в ней выходить. Палачам в хорошее общество вход заказан. Не на пытку же со свинцовыми белилами на щеках являться.

– Зря ты так, милая, девушка должна следить за собой. К тому же у тебя наверняка есть любимый человек? А мужчинам нравятся бледные женщины. Впрочем если не хочешь пудриться, советую попить уксус. Самое то. У меня как раз есть кувшин отличного, виноградного.

– Спасибо, но лучше к этому не привыкать. Сперва уксуса выпьешь, а потом сам того не заметишь, как собачьей мочой волосы осветлять станешь, – Мэрган передернуло.

Герцогиня улыбнулась. Ей в отличии от многих дворянок природа дала роскошные золотые волосы, и об осветлении она знала лишь понаслышке.

– Ваша Светлость, настой что вы просили, – вошедшая служанка поднесла герцогине дымящуюся чашку, остро пахнущую мятой и прелой листвой.

– Да, поставь. Со всеми этими демонами, убийствами, пирами жутко болит голова, только мятой и спасаюсь, – немного смущенно призналась Октавия и сделала первый глоток, – Ну что ж я пожалуй не буду больше тебя задерживать.

Упираться Мэрган не стала и поблагодарив Октавию покинула покои. Охота входила в решающую стадию.

Между тем, когда Мэрган добралась до главного зала, праздник уже был близок к началу. Щедрость герцога превзошла саму себя. Столь богатые пиры замок видел разве что во время его коронации, да свадьбы. Запахи стояли такие, что псы под столами будто сошли с ума, а музыкантам было трудно играть на флейтах из-за потоков слюны.

Меж тем на богатые скатерти ставились все новые тарелки, подносы и горшки. Наполнялись кубки.

Мэрган огляделась. Два десятка стражей наряженных в парадную форму, истуканами замерли вдоль стен, лишь периодически обмениваясь взглядами с сэром Гилбертом. Отец Фогель тоже не оплошал и сейчас сидел в окружении отроков, столь могучего сложения, что им престало бы грабить на дорогах, а не сидеть по монастырям. Еще один выдающийся специалист по отлову Черного повара, то есть Альберт, тоже занял свое место, расположившись в самом темном углу стола. Отчасти незаметности ради, отчасти дабы не портить людям аппетит своим видом. Не стоило и говорить, что Анна была подле него, равно как и еще десяток его охранников.

Сидящий за столом Погост меж тем махнул Мэрган и усадил палача подле себя, пригласительно указав на стоящие перед ними блюда.

Деликатничать Мэрган не стала, отлично понимая, что демоны демонами, а такая еда будет лишь раз в жизни. Поэтому она быстро наполнила тарелку кусками твердого соуса, коричневой от луковой шелухи рыбы, покрашенными травами в зеленый цвет фазаньими ножками и ярко красной кашей. Все это говорило, что от моды красить еду герцог не отказался, считая, что блюдо должно услаждать и язык и нос и глаза. Наверное пример соседнего княжества где почти вся знать слегла от покрашенного сурьмой пирога его ничему не научил.

Погост в силу своей травмы на еду не налегал, жуя медленно-медленно и постоянно придерживая голову рукой.

Веселье в зале нарастало. Начались беседы. Кто-то кидал псам первые кости, кто-то уже доставал холщовый мешок, начав убирать в него приглянувшиеся блюда, справедливо полагая, что через пару часов все будет надкусано и облапано. При этом придворные сгребали блюда как можно демонстративней.

В общем все шло своим чередом. Пожалуй никто не мог заметить, что улыбка на лице Лиса Седьмого была слегка нервозна. А вот с герцогиней были явные проблемы – количество посланных в сторону Погоста выжидающих взглядов, могло насторожить не то что придворных, но даже среднего ума дубовое полено.

Прошел уже добрый час, когда Мэрган почувствовала как рука колдуна крепко сжала ее запястье – значит пора начинать. Спрятав руки с куклой под скатерть, Мэрган извлекла тонкую иглу, делая первый укол. Реакция последовала мгновенно. Палач зашипела от боли – легко прошедшая через сухую траву иголка вонзилась в палец. Новый укол был более осторожен и пришелся точно в грудь куклы. Впрочем и это ничего не дало из-за царящей кругом суеты – вот одна из придворных дам дернулась опрокидывая кубок, другая болезненно скривилась, взвизгнул белокурый баронет, поморщился светловолосый маркиз, даже герцогиня шепчущая что-то слуге на ухо и та внезапно побледнела взявшись за сердце. Не отчаиваясь Мэрган продолжила свое черное дело все сильнее терзая куклу иглой.

– Погост, многого я ожидала но никак не этого, – Мэрган продолжала наносить уколы хотя и так уже нашла Черного Повара.

Чародей промолчал, неотрывно глядя на Октавию которая выглядела все хуже и хуже. Ее руки сжали стол так, что казалось из дерева вот-вот брызнет сок. Лицо было бело.

Теперь Мэрган поняла зачем герцогиня пила перед пиром отвар, который пах, как она догадалась лишь теперь, снимающей боль ведьминой погибелью. Не прими Октавия эта питье и сейчас бы она уже корчилась на полу.

– О женщины имя вам вероломство, а так же изменчивость, обман, завистливость, богопротивная хитрость и коварство… – тихо выдал Погост окончательно убедившись, что тут не может быть ошибки. Вальяжно поднявшись во весь рост колдун приготовился обвинительно указать на их цель.

План провалился в мгновение. С треском. Бесславно. Краем глаза Мэрган успела заметить подозрительное движение, а когда она обернулась, то слуга с которым до этого шепталась герцогиня украдкой вонзил острый ножичек в филейную часть одного из сидевших за столом баронетов. Зал наполнился истошным визгом который не смогла бы издать и перепиливаемая надвое свинья.

Все это время ожидавшие крика боли охотники сорвались со своих мест. Зашелестели выдергиваемые стражниками клинки. Часть слуг тоже проворно двинулась к визжащему придворному вытаскивая из под одежды ухватистые дубинки. Поднялись молодцы отца Фогеля.

– Вперед! Живьем брать отродье! – герцог поспешно вскочил, чтобы не упустить ни одного момента финала.

А отрепетированный план продолжал рушиться. Сидящие вокруг пострадавшего баронета придворные увидев кинувшихся в их сторону стражей, быстро сопоставили факты. И пир в странное время, и обилие стражи и все свои прегрешения, коих у каждого придворного перед герцогом было не мало.