Читать книгу - "Сотая казнь - Тимур Евгеньевич Суворкин"

Черного Повара, – герцогиня зло одернула платье, – И еще одно. Советую навсегда забыть об охоте. Мне будет тяжело приказывать убить столь интересных людей.

– Тяжело убить? – похоже терпение палача лопнуло, руки вновь стиснулись в кулаки, – А раньше Погоста тебе не тяжело было убивать? Не тяжело было, когда ты подстроила, чтобы его вдвоем с тобой застал герцог?

Звук пощечины звонко разнесся по кладовой.

– Как ты смеешь дрянь! – Октавия промедлила ожидая пока палач оправится от удара и вновь хлестнула ее по щеке, – И это после того как он четыре месяца уговаривал меня впасть в грех измены! И это после девяти моих отказов! И ты обвиняешь меня в том, что ему срубили голову? Не нужно было лезть в мою спальню!!!

Снова пощечина. На этот раз палач вернула долг герцогине.

– Кому ты это рассказываешь? Я все знаю про дневник!

– Что дневник? Я о нем вообще после его заточения узнала. И заплатила сэру Францу, чтобы он его откопал. Но то, что прискакавший раньше времени с охоты Лис застал нас в спальне лишь глупая случайность. В которой виноват Погост! Поленился поставить верного человека на башню, смотреть за дорогой!

– Говори, Октавия, говори, только вот выслушивать тебя я не собираюсь. Столь двуличная тварь наверно уже забыла, что такое правда, – Мэрган зло нависла над Октавией, – Зачем я вообще говорю с тобой? Ты же жрущая людей нелюдь! Убийца!!!

– Убийца? И это мне говорит палач? Смешно… Люди… Да они должны быть мне благодарны. Раз в дюжину лет я убиваю десяток девиц и только. Но сколько я даю людям за эти годы? Пока я не стала женой Лиса, здесь сборщики налогов драли три шкуры с крестьян, разоряя их и обрекая на голод. И это с благословения моего мужа. Ты знаешь какого труда мне стоило снизить налоги? Я устраиваю лечебницы и приюты по всему герцогству, покровительствую университетам, останавливаю произвол наших вассалов. Для жителей нашего герцогства я как Бог. С одной лишь разницей, я точно существую и ко мне можно обратиться за заступничеством.

Поверь, милая я отдаю куда больше, чем беру от жизни. Когда мой муж идет в поход, он теряет не одну сотню человек, ради того чтоб завоевать пару городов, решить приграничный спор, либо окоротить вторгшегося соседа.

– Солдаты имели права выбора.

– Какое право? Рыцари да. А крестьяне? Пришли вербовщики и либо бери копье, либо ты дезертир. Да что ты вообще понимаешь во всем этом? Я бы посмотрела на тебя, если бы ты оказалась в моем положении. Когда тебе кислотами выжгут все лицо! До костей! Когда твой рот станет кашей из зубов и мяса. Когда тебя будут пытать месяц за месяцем, год за годом. А после, почти ослепшую, изуродованную выбросят прочь, на свободу. Представь каково мне, бывшей раньше красавицей, имевшей власть и деньги, нищенствовать на дорогах Италии? Нищенствовать и медленно умирать от увечий зная, что я могу за один момент исправить все это. И через пять лет странствий я наконец решилась на это. Потому что не могла этого больше терпеть. Это было несправедливо! Вскоре я обзавелась прекрасной молодой кожей, отличными глазами, заменила изуродованные пытками органы…

К сожалению, чтобы жить дальше мне нужно было продолжить убивать. Раз в двенадцать лет цикл должен был повторяться. Но еще раз говорю, будь ты на моем месте и обладай моими знаниями ты поступила бы так-же. И не надо на меня так смотреть. Лицо каждой кого я убила будет всегда преследовать меня во сне.

– Бедненькая ты моя. Никак совесть о себе напоминает. Кстати видеть лица во сне не самая высокая плата за бессмертие, – Мэрган окинула герцогиню презрительным взглядом.

– Совесть? Да можешь называть это совестью. Но я никогда не забывала убитых. И всегда щедро помогала их семьям золотом.

За триста лет я убила двести семьдесят четыре девушки, могла бы и меньше, да порой органы были плохими, только вот спасла я людей в десятки раз больше. Один Великий голод, что случился семьдесят лет назад в соседних странах выкосил десятки тысяч человек. Тогда путники не осмеливались ночевать в незнакомых домах ибо их могли запросто сожрать. Тогда разбойники нападали ради плоти жертв, а не их денег. А ведь за несколько лет до него именно я став любовницей главы городского совета, присоветовала тому создать в Норнберге огромные запасы зерна на такие случаи.. Только поэтому наше герцогство пережило Великий Голод без особых потерь. А скольких я спасла отговаривая мужа от бессмысленной резни во время походов? Сто пятьдесят лет назад я сумела остановить здесь чуму, вовремя пригласив врачей и крысоловов. Сколько жизней было спасено? И все благодаря мне!

Герцогиня прикрыла глаза. От бурной речи она начала задыхаться.

– Я извиняюсь, а в том что на нас луна сверху до сих пор нет упала, в этом нет случайно твоей заслуги?

– Не надо колкостей. Я просто приношу больше пользы чем вреда, и поверь, мне не доставляют радости все эти убийства. Ты хотя бы знаешь каков на вкус сырой человек? – герцогиню передернуло, – Но если ты со мной не согласна, то пожалуйста, убей меня! Я безоружна! Только потом будь так любезна поднимись в арсенал, возьми топор и иди по деревням, забивая лошадей. В конце-концов сколько людей калечатся и гибнут падая с кобылы или получая удар копытами? Забивай лошадок, ведь главное это спасти человеческие жизни!

– На сей глубокой мысли о природе добра и зла, я и предлагаю завершить ваш философский диспут, – вошедший в помещение Альберт довольно потер руки. Вслед за ним стуча подкованными сапогами вошли, окружая, наемники брата герцога с Анной во главе.

Герцогиня испуганно замолкла. Оправив свои повязки прокаженный усмехнулся.

– Что ж предчувствие, что надо бежать вслед не за моим безголовым другом, а за сим миленьким палачом меня не обмануло… Октавия, а ты оказывается очень многогранная личность. Ни за что бы не поверил, если б не слышал сам. Сколько лет поисков и все это время демон был под носом.

– Альберт, как же ты не вовремя… Но и тебе не удастся ничего доказать… Знаешь ли мой муж тебя не любит и слушать не станет…

– Доказывать? Неужели ты думаешь, что столько времени и денег я потратил для того, чтобы предать тебя суду? Что за глупость? Мне от тебя нужно одно – расскажи мне как сотворить Обряд.

– Что?

– Что слышала! Дай мне формулу или я вырву ее силой! – Альберт сдернул идущие через щеки и лоб повязки и