Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

раздул ноздри. Барабанщик втянул голову в плечи и, как и вчера, постучал по лбу палочками, будто бы признавая свою несостоятельность.

— Ну что с тобой делать, — прохрипел Валерун, тяжело вздохнул. — Ну елы-палы, придется отменять, потому что это ужас какой-то.

Наташе захотелось разреветься и что-нибудь разбить.

— Ну как так-то? — воскликнула она.

— Виктор саботирует выступление, — отчеканил Антон голосом палача, который точит топор и уже примеряется к шее жертвы.

Витек дернул кадыком, сглотнув слюну, и попытался оправдаться:

— Я не саботирую, просто… собраться не могу!

Антон скрестил руки на груди, набрал воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой, но Наташа вскинула руку, настраиваясь на Витька. Он излучал отчаянье, и дело тут точно не в плохой игре и ругани Тохи, ему было все равно, как приговоренному к казни все равно, наступит ли через год лето. Аж сердце заболело. Поставив рюкзак с туфлями и платьем, Наташа подошла к барабанщику и обняла его.

Скорее всего, ему разбили сердце, а он молчит, не жалуется. Естественно, это сказывалось на игре.

— Витечек, родненький, давай сыграем «Кораблик», — защебетала она, — ну пожалуйста, ради меня.

Энергичный «Последний бой» не ложился на его раненую душу, а вот «Корабликом», где про безнадегу, его можно раскачать и настроить на нужную волну. Только бы Тоха все не испортил. «Молчите, парни, пожалуйста!» — мысленно взмолилась она.

Валерун начал перебирать струны, Витек вступил. Наташа подошла к Антону и представила себя на сцене в свете прожекторов, вокруг — рокеры, парни и девушки, ходят туда-сюда, общаются. И вот начинается выступление их группы. Разговоры смолкают, все поворачивают лица, слушают, равнодушие сменяется интересом, девушки начинают плясать, а среди них — самая красивая, и смотрит она на Витька, танцует для него. А потом — овации, танцы, тряска хайром и выход на бис.

Все это Наташа облекала в эмоции и била по площади, наблюдая, как разгорается интерес в потухших глазах Витька, как он настраивается на музыку и начинает кайфовать. Сыграли, на Наташин взгляд, идеально.

— Это то, что нужно! — радостно воскликнул Антон.

Валерун удовлетворенно кивнул и прищурился.

— Ну че, не будем отменять выступление?

Витек помотал головой. Наташа подлетела к нему и расцеловала.

— Я всегда видела, что ты — талант, — проговорила она для всех, а ему на ушко проворковала: — Просто одаренные музыканты очень чувствительные. Твое будущее — сцена, слава, признание. А сегодня — первая ступенька к успеху. — И закрепила слова поцелуем в щеку. — Там не только волосатые мужики будут, но и девушки! Много симпатичных девушек, и они все ваши.

— «Последний бой»? — спросил Валерун и ударил по струнам.

— Осторожнее с моей девочкой! — возмутился Антон, подразумевая гитару.

— Жги, Викто́р! — воскликнула Наташа, произнося его имя на французский манер.

И Витек как зажег! Отыграли на высший бал, Наташа получила удовольствие, зарядилась и воскликнула, заряжая парней позитивом:

— Блин, какие же мы крутые! Круче нас только Игорь! Жги напалмом, йо-хо!

Валерун рассмеялся с ее шутки.

Дальше играли как заводные, слились в единое целое. Наташа их воодушевила, она же и остановила.

— Так, народ, хватит жечь, а то выгорим, и ничего не останется.

— Она права, — сказал Валерун, заразительно зевая. — Я бы поспал хотя бы полчаса.

Он разлегся на диване, повернувшись лицом к спинке, и захрапел. Антон рухнул на кровать, пробормотал, уткнувшись в подушку:

— Кто-нибудь, заведите будильник на три… на четыре… дня… вечера. Все.

— В далекий край товарищ улетает, — прокомментировал Серега, достал из-за уха сигарету, показал Витьку, и они убежали на улицу курить.

Кровать и диван были заняты, спать Наташа хотела постоянно, потому решила не упускать возможности, завела будильник, стянула на пол одеяло и вырубилась. Издалека доносились голоса, хлопки дверей, но это был так далеко, так неважно! Во сне она пела, слепили прожекторы, высвечивали Игоря среди чужих лиц, а потом он исчез… и зазвонил будильник.

Оказалось, все уже проснулись, только она дрыхла, свернувшись на полу калачиком.

— Давай, красавица, освежись, — сказал Валерун. — И генеральный прогон. В шесть за нами должна прийти машина, помните?

Наташа отправилась в душ, а когда вышла, почувствовала, что помещение наполнилось мандражом, в котором — и предвкушение, и страх, неистребимый и многоликий. Рассадина говорила, что трепет перед выступлениями с опытом никуда не исчезает, слабеет — да. Наташа изо всех сил держалась, не давала эмоциям собой завладеть, тогда расколбасит весь коллектив, включая Валеруна. Потому она настроилась на позитив и транслировала уверенность в том, что группа у них крутая.

* * *

В шесть вечера к дому подъехал лавандовый «Раф». Рыжий водитель в бандане с черепами, похожий на ирландского пирата, помог погрузить барабанную установку, уселся за руль, поглядывая на пассажиров в зеркало заднего вида. У него играл тяжелый рок… или металл… Из рока Наташе нравились баллады «Скорпионс» и Крис де Бург, если, конечно, это тоже рок. Еще Брайан Адамс. В идеале она мечтала петь, как Мадонна, но судьба свела ее с рокерами, потому приходилось подстраиваться, она даже начала любить эту музыку, но пока не очень в ней разбиралась, это Пашка был спецом.

— Чет вы бледные какие-то, — сказал водитель, пошевелил пальцами в серебряных перстнях, вытащил из бардачка еще одну бандану, с какими-то чудищами, протянул Сереге. — Ты башку-то повяжи, а то не вписываешься.

Спорить Серега не стал, повязал бандану и перевоплотился из гопника в серьезного чувака с большой дороги.

— Другое дело! — улыбнулся водила и завел мотор.

«Раф» поехал по городу, встрял в пробку на Садовом, и Наташа пополнила словарный запас новыми производными матюгов — водила такие перлы выдавал, что хоть записывай. Наконец вырвались на МКАД, где тоже встряли, потому что шла реконструкция, в паре мест осталось по одной полосе, и автомобильный поток пытался влезть в бутылочное горлышко. На Дмитровском шоссе ситуация была не лучше.

В итоге в Долгопрудный въехали, когда уже стемнело. Машина затанцевала на убитом асфальте, проехала город насквозь, покатила в сторону Химок, свернула на еще более убитую дорогу и поползла, высвечивая фарами бетонный забор с рисунками и надписями.

За забором сверкало и грохотало, разноцветные лучи прожекторов скользили по тучам, то и дело «Рафик» обгоняли мотоциклисты — одиночки и группы, и у Наташи сердце билось чаще от предвкушения. Наконец подъехали к массивным распахнутым воротам, за которыми рычали моторы и