Читать книгу - "Сотая казнь - Тимур Евгеньевич Суворкин"

– Прутьями вперед! Так а теперь крепко зажми ее и беги вперед! – после этого наставления Погост прикрыл глаза и погрузился в чтение какого-то наговора.

Промедлив лишь для того, чтобы окропить святой водой остальные метлы, неосмотрительно скинутые в одну кучу, палач кинулась вперед, на озеро, так как взлететь среди этого леса, где деревья буквально переплелись своими ветвями было невозможно.

Оскальзываясь и падая Мэрган бежала по черному льду, опасаясь в любой момент уйти под него с головой. Судя по плескам и крикам кинувшихся за ней ведьм абсолютно не зря.

Она почувствовала это уже на середине озера. Черенок метлы задрожал и рванулся вверх немилосердно впиваясь в тело. Еще крепче сжав метлу руками Мэрган напоследок резко оттолкнулась, разламывая многострадальный лед. А в следующую секунду леса вокруг нее уже не было. Теперь он простирался под ее ногами, бессильно стараясь зацепить палача верхушками самых высоких деревьев.

Дыхание Мэрган перехватило. Она не чувствовала ледяного ветра раздиравшего кожу, врезавшейся в тело метлы и своих судорожно сжатых пальцев на ней. Она летела и это было главное. Летела, и в свете крошечной свечи видела каждое деревце леса под ней, каждый камень чернеющей вдали городской стены и каждого стоящего на ней стражника.

– Да сходили на шабаш называется… Куклу то не потеряла? – наконец подал голос Погост.

– На месте, – Мэрган хлопнула по мешочку на поясе.

– Значит правь к городу. Мы свою часть работы сделали… Интересно сколько сейчас времени…

Мэрган небрежно кинула усиленный колдовством взгляд, легко разглядывая ажурные стрелки часов на ратуше.

– Три ровно. Вот-вот колокола звонить будут.

– Вниз! – ор Погоста вмиг разрушил все очарование полета, – Вниз! Вниз! Вниз!

Не рассуждая Мэрган надавила на черенок, посылая метлу к проносящейся под ними опушке. Именно в этот момент где-то вдали, в городе, ударили церковные колокола.

От первого же звука метлу швырнуло так будто в нее попал камень из требушета. Затрещав, она теряя прутья камнем ринулась к земле. Лишь приложив страшное усилие, Мэрган сумела выправить ее полет. Впрочем труды были напрасны и новые удары колоколов вовсе заставили черенок дать трещину во всю длину, после чего палача просто скинуло с потерявшей всякие летучие свойства метлы прямо на простирающееся под ней поле.

Раздался хруст – к счастью снега, а не костей, и Мэрган погрузилась в самые глубины наметенных сугробов.

– Жива? – голос Погоста доносился откуда-то из под толщи снега.

– М… – Мэрган с трудом приподнялась на колени ощупывая немилосердно ноющее тело. Во рту было солоновато от крови, – Не уверена…

Палач с трудом отрыла голову колдуна, бесцеремонно, за волосы, вешая ее на пояс.

– Радуйся лучше. Под колокола попасть гиблое дело. Столько ведьм сгинуло и не перечесть. Этож самое страшное для метлы, хуже молнии или урагана.

– Я просто лопаюсь от счастья и гордости, – Мэрган снегом стерла с лица кровь из прокушенной губы и шатаясь побрела вперед, в сторону чернеющего в дали Норнберга. На голову упали первые хлопья начавшегося снегопада.

Туловище Погоста ждало их на дороге, припорошенное снегом и порядком посиневшее. Взяв свою голову колдун быстро нахлобучил ее на плечи, и обмотал шею черным шарфом.

– Пара дней и все это придет к концу. А я только начал привыкать… Эх вот приращу голову и пойду в баню, да при том общественную… – Погост потрогал шею и предвкушающее улыбнулся.

На улице Мэрган и рыцаря уже ожидало вооруженное сопровождение – нет не сторожить изменника от побега, а охранять его от толпы, так как рыцарь имел все шансы не дойти до эшафоты живым. Народ всегда имел специфические представления о правосудии.

– Ну что встал аки статуй? Взял и пошел! – старший над стражниками натянул веревку подводя к рыцарю здоровенного пса, судя по вони еще минуту назад блаженствовавшего в луже помоев на другой стороне двора.

Рыцарь вздохнул, подхватывая начавшую чесаться псину на руки, после чего вскинул ее себе на плечи. Вместе с этим из под прорезей шлема вырвался такой взгляд, что собравшиеся было разразиться хохотом стражники спешно прикрыли рты и уткнулись глазами в землю. Преступник побрел вперед.

Мэрган вздохнула, всякий кто брал на себя право называться рыцарем, был готов что наказание за проступки было гораздо суровее чем для простого человека, и что унижения за проступком последуют огромные.

Вот и рыцарь, что был осужден за то, что совершил измену, должен был нести на плечах собаку, чтобы каждый в народе, каждый уличный мальчишка, подмастерье или работник видел, что преступный рыцарь стоит много ниже домашнего животного, что всегда верно хозяину и никогда не изменит.

Опустив голову рыцарь пошел вперед окруженный стражей и созывающими народ герольдами, а пес вывесив длинный язык (и где такую невозмутимую животину стражники отыскали только?) ронял слюни на рыцарскую кольчугу, к буйному восторгу начавшей собираться вокруг процессии толпы. Мэрган заранее наставленная Гийомом чуть приотстала, сейчас начнут кидать чем попало, и поди потом объясняй камню, что ты неизменник.

На главной площади меж тем все уже было готово. Старательные тюремные плотники собрали два добротных помоста. На первом уже рассаживались по своим местам судьи, герольды с герольдмейстерами и созванные рыцари со своими оруженосцами. На втором помосте пока был лишь столб с подвешенным на нем опрокинутым щитом изменника.

Мэрган возвела рыцаря именно туда. Ее подопечный шел прямо, сохраняя безупречную осанку и холодно пренебрежительный взгляд. Палач идущая следом, напротив отчаянно водила глазами по толпе. Сотни лиц – чернь и знать стоит чуть ли не вперемешку.

Гийом тоже был здесь. Мастер скромно стоял около самого края помоста одобряюще глядя на Мэрган.

Меж тем следом за ними на помост взошли двенадцать священников в полном облачении, встав по обе стороны от изменника.

Приготовление закончились и герольд громко, с надрывом прочел приговор судей – разжалование и смерть. Толпа жадно внимала. Последнее слово еще не успело сорваться с его губ, как в дело вступил хор священников, затянувших заунывный напев первого из похоронных псалмов.

Дальше настал черед Мэрган. Палач аккуратно сняла с рыцаря шлем, явив миру грязное, заросшее сивой щетиной лицо с много раз сломанным носом. Шлем перешел в руки герольда и тот вознес его высоко над головой, на обозрение толпы.

– Вот он шлем коварного и вероломного рыцаря! Смотрите добрые люди! – вещал герольд, топя свой голос в одобрительном гомоне толпы.

Мэрган меж тем содрала с рыцаря сюрко так-же отдавая его герольду. Выкрики повторились, и украшенная гербом одежда зареяла в вытянутых руках. Затем последовал черед латных пластин защищавших руки и