Читать книгу - "Хроники Эрматра - Виталий Евгеньевич Орехов"

Какого же было изумление Виктора, когда он увидел, что нападающим был офицер гельвецийской полиции, как понял Виктор, в звании лейтенанта. Полицейский, опешив, смотрел на него так же изумленно, как и араб, и не мог понять, что происходит.

– Вы кто такой и что вы тут делаете? – спросил он на немецком.

Лейтенант совершенно не собирался давать Виктору сдачи, бежать или звать подмогу. Это тоже его очень удивило. Возможно, дело было в его возрасте.

Виктор представился, показал американский паспорт и сказал, что заблудился.

– Простите меня, мне показалось, что тут совершается преступление, офицер. Вы очень жестоко избивали этого бедолагу. Что он натворил?

Офицер поправил фуражку, которую Виктор сдвинул ему набок своими локтями, и ответил:

– Вообще, я бы мог арестовать вас, но учитывая, что вы иностранный гражданин…

– Учитывая, что я приехал сюда по официальному запросу вашей страны.

– И это тоже, – он смутился, араб в это время смотрел на них с каким-то безучастным интересом, – хм, я тут отвечаю за порядок.

– Так что же произошло? Что могло стать причиной такого жестокого обращения?

– Видите ли, этот иммигрант, он, хм, нарушил закон…

– Какой же? – спросил Виктор.

– Он тут… – видно было, что офицеру неловко, – представлял угрозу населению.

Виктор посмотрел на пустые улицы, вокруг никого не было.

– Какому населению?

– Вы, наверное, не так давно тут… Недавно население приняло закон на референдуме. Он запрещает им покидать зоны занятости без крайней необходимости.

Виктор слушал и не верил своим ушам. Это было больше похоже на концентрационный лагерь, чем на самую совершенную в мире демократию.

– Кому им?

На это араб сказал очень тихо на ломаном немецком:

– Нам, иммигранты.

Полицейский окинул его взглядом и продолжил:

– Около года назад произошел инцидент, вы, наверное, читали о нем в газетах. Когда рабочие с одной из фирм, занимающихся уборкой улиц, взбунтовались и убили хозяина компании, в которой они работали, и всю его семью.

Виктор читал об этом. Иммигранты действительно вырезали несколько человек из Гельвеции за год до этого. Согласно официальному расследованию, они работали в течение трех месяцев на гельвецийца, жили в подвале, который он для них арендовал. Он забрал их паспорта и заставлял работать, убирать улицы после того, как предыдущие его рабочие сбежали. Потом якобы к нему нанялся еще один иммигрант, как выяснилось позднее, член иджихадской экстремистской группировки. Еще через две недели рабочие вскрыли замок, нашли квартиру этого хозяина фирмы и зарезали всех, кто в ней жил, включая детей. Всех преступников нашли и повесили, это была последняя публичная казнь в Европе.

– Через несколько месяцев история повторилась, – продолжил офицер, – еще одна квартира была вскрыта, но полиция и «скорая помощь» вовремя успели, спасли всех, кроме пожилого отца, главы семьи, он умер от разрыва сердца. Преступников тоже нашли и применили высшую меру. Правительство выступило с предложением ограничить передвижение рабочих-иммигрантов по территории страны с десяти вечера до восьми утра.

– Вы ввели комендантский час? – спросил Виктор.

– Да, но не для всех. Только для иммигрантов. И теперь мы обязаны следить, чтобы они выполняли свои обязанности. Кроме этого, рабочим-иммигрантам запрещено появляться в местах скопления людей. Это вызвало определенные трудности, особенно с выполнением работ в дневное время, и народ Гельвеции снял ограничение на работу в дневное время для части рабочих-иммигрантов.

Виктор вспомнил, что шофер не сказал ни слова во время его утренней поездки от вокзала. Тогда у Виктора сложилось впечатление, что тот не понимает, о чем он ему говорил. Но Виктор посчитал это его вышколенностью. Он рассказал об этом офицеру, тот ответил:

– Ну, можно и так назвать. Их часто бьют. Если это шофер, то, скорее всего, кто-нибудь из албанцев. Те, что посветлее, обычно работают шоферами или носильщиками на вокзалах. Или босниец. Арабам, – при этом он посмотрел на бедолагу у стенки, – это запрещено.

– А что же делают они? – спросил Виктор.

– Убирают улицы по ночам, моют туалеты днем, когда никто не видит, сортируют мусор на свалках, укладывают асфальт. Тоже ночью.

– Но ведь ночью вы ввели комендантский час!

– А вот за этим, сэр, нужны мы, – сказал полицейский не без гордости, подчеркнув обращение «сэр», будто бы оно значило какую-то тайну.

Он взял араба за локоть, грубо повел его дальше в переулок.

– Пойдемте, я вам покажу.

Они шли черными переулками какое-то время, пока не вышли во внутренний двор жилого комплекса. Это был очень дорогой квартал со старинными домами. Во дворе росли деревья и неярко горели фонари. Когда Виктор пригляделся, а глаза привыкли к темноте, он увидел, что во дворе кипела работа. Десяток, может, больше иммигрантов в засаленных спецовках убирали двор, некоторые ползали на коленях. Но это не все, у каждого подъезда стояли люди в форме и с оружием в руках – полиция Гельвеции.

– Завтра тут будет очень чисто, – сказал полицейский.

– И так в каждом квартале города?

– Нет, но в большинстве. У нас не многие хотят идти в полицию, поэтому отрядов ночной комендатуры на всех не хватает. После того как нам подняли зарплату, был какой-то приток, но он скоро пойдет на спад.

– Почему вы так уверены? – спросил Виктор.

– Я не знаю, сэр, люди говорят что-то про инфляцию и кризис ликвидности. Те, кто работает в банках (в гельвецийском диалекте немецкого есть одно слово для них – Bankenbeschäftigte), не хотят платить налоги, они говорят, что, если налоги еще раз поднимутся, они переведут активы в другие страны.

– Куда, например?

– Не знаю, сэр, – полицейский пожал плечами.

Того, что Виктор увидел, было достаточно. Он попрощался с полицейским и еще раз попросил прощения за то, что напал на него. Лейтенант спросил, не хочет ли Виктор, чтобы кто-нибудь проводил его до отеля. Он сказал, что в этом нет необходимости.

Виктор не помнил, как пришел в отель, но глаз ночью он не сомкнул… пожертвовал Гельвецией…

На следующий день, еще до конференции, он зашел в банк и перевел небольшую часть своих активов, которые он держал во франках, в иены. Мизерный, ничтожный удар по гельвецийской стабильности, она его даже не почувствует. Но его мозг сам достроил продолжение этой ситуации. Во время конференции, после доклада и после того, как он отвязался от надоедливой Стернер со своими ресторанами, он позвонил своему брокеру и спросил, что он думает о стронциевых разработках Эрматра. Тот сказал, что все их активы через аффилированные структуры связаны со «Стронгко» и что перспективы рейтинговых агентств не меньше, чем ААА+. Виктор заказал ему операцию на вложение