Читать книгу - "Хроники Эрматра - Виталий Евгеньевич Орехов"

они не были против их никогда, лишь благотворительные объединения, предостерегающие от «опасности шестой ночи», советовали никогда не приезжать в Эрматр. Но все закончилось с негритянкой Эйей Ашаути. Она родила в тот день, когда прилетела в Эрматр, не давая себе неделю сомкнуть глаз после родов, но ее ребенок умер во сне. Как удалось выяснить, дети должны были не только родиться в Эрматре, но и зачаты. И весь срок беременности мать должна провести в Эрматре, это дало основание делать предположения о наличии какого-то излучения, источником которого является, скорее всего, пик Просперо. Но все это, как уже говорилось, неточно.

В последнее время количество контактов граждан Эрматра с внешним миром становится все меньше, страна уходит в полную изоляцию. Эксперты предполагают, что технологический прогресс в Эрматре достигает такого уровня развития, что разрыв с остальным миром становится непреодолимым. Продолжаются контакты по линии космических исследований, последней сферы, где Штаты, Россия и Китай могут что-то предложить Эрматру, но относительно всего остального Палата Справедливости показывает свое полное безразличие. Остановить Эрматр невозможно с точки зрения логики прогресса, стереть его с лица земли, как предлагали некоторые правители XX века, невозможно с точки зрения гуманитарного знания. Тем более что Эрматр никогда не становился угрозой для внешнего мира. Эрматр преображал людей, оказавшихся в нем, но никогда не преображал мир вокруг. В этом, возможно, основной секрет вечности великого Эрматра.

…

На фоне заходящего солнца ветер и волны играют на пляже с песком, неземного, невероятного фиолетового цвета. Фраппант стоит и смотрит на солнце, постепенно уходящее, опускающееся в море. Так, легкий ветер щекочет темными песчинками пальцы его босых стоп. Это Эрматр. Страна-загадка, страна-мечта. Его страна.

1959/1964

Прошло уже лет пять после того, второго, Европейского финансового кризиса. Викто́р, состарившийся, но все еще умевший в жизни ценить самое главное, помнил, когда он был последний раз в Гельвеции. Это было года за два до тех событий. Его пригласили участвовать в конференции, и он не хотел отказывать. Он поехал, хоть и с тяжелым сердцем. Тяжело видеть, как изменяются те, кого любишь, если ты не меняешься вместе с ними.

Когда он сошел с поезда на платформу, первое, что он увидел, были не тонкие изящные колонны крыши над платформой, не спешащие люди, не пасмурный день в городе банков. Он увидел жирное лицо распорядительницы с вьющимися длинными волосами, которые она, видимо, не считала нужным убирать. Ее волосы сразу бросились ему в глаза, казалось, они были такими же жирными, как и она сама, кто-то сказал бы, блестящими, Виктор бы отметил – лоснящимися. Ее улыбка до ушей, лицо, скорее, маска манекена, покрытая почти сантиметровым слоем пудры, и ощущение какого-то бесконечного притворства, которое испытываешь рядом с ней, где бы вы ни находились. Виктор сразу узнал ее.

– Мы вас ждали, – сказала она тонким голосом, который совсем не сочетался с ее грузной фигурой. Слащавость чувствовалась в каждом слове и интонации.

– Я знаю, мисс…

– Миссис Стернер. Можно фрау, можно мадам, можно фрю. – Она улыбалась говоря это. Она постоянно улыбалась, и от этого ее манеры казались еще более противными.

Когда они садились в машину – черный Facel-Vega, – она открыла ему дверь, хотя по всем правилам это прерогатива мужчины. Она сделала это со словами «Можно я поухаживаю за вами? Это доставит мне такую радость!» и отвратительным смехом.

– Миссис Стернер, я очень устал с дороги, можно мне сразу в отель?

– Конечно! Вот мой номер. – Как-то по-лакейски она, как и все, что делала, протянула ему свою визитку. Первое, что он увидел на белом клочке картона, – была ее же фотография, крупный анфас, прямо смотрящие воловьи глаза.

– Спасибо, миссис Стернер.

– О, вам понравится Гельвеция! Это прекраснейшее место на Земле! Воистину, тут живут лучшие люди, это очень хорошо, что вы сюда приехали, вам очень понравится. Особенно если вы предпочтете провести здесь время с пользой для себя, это город одновременно и банкиров, и художников. Лучший город. Если захотите поужинать… – она тараторила не останавливаясь.

– Что значит – если захочу? – спросил Виктор.

– …ой, простите, когда захотите поужинать, непременно позвоните мне, я отведу вас в лучший ресторан, поверьте мне, вы нигде не пробовали таких эскалопов, а уж вино, которое они разливают, кажется, урожая прошлого года, знаете, я очень хорошо разбираюсь в винах, только я знаю, где здесь вкусно кормят. Вчера, например, мы сидели в этом ресторане с Кларой Шамари, я заказала пудинг с вишневой эссенцией, он был такой вкусный! Непременно вы должны его попробовать, хотите, я позвоню повару, он приготовит сегодня же! Это лучший ресторан в городе, а может, и в Европе, я постоянно там ужинаю…

Виктор перестал ее слушать с этого момента. Ему не хотелось прерывать ее слащавую речь и все какой-то лакейский способ хвастать, но когда это стало действовать ему на нервы, он спросил, грубо перебив ее, ему показалось, что она обиделась:

– Далеко ли до отеля?

– Уже почти приехали!

После этого она молчала.

Они приехали, и шофер кинулся вынимать его чемодан из багажника. Виктор поблагодарил его и сказал, что справится сам, при этом шофер как-то странно посмотрел на Виктора. После этого распорядительница обратилась к нему и сказала, что это неправильно, что это входит в обязанности водителя. Виктор ничего ей не ответил.

Молча они шли к стойке регистрации, Стернер решительно хотела сопровождать Виктора до самого вечера. Он остановился, не доходя до стойки десяти шагов, и сказал ей:

– Миссис Стернер, спасибо, что встретили меня на вокзале, дальше я сам. Встретимся завтра на конференции.

– Как же так? – У Виктора сложилось впечатление, что она сейчас расплачется. – Вы же совсем не знаете Гельвеции.

– Знаю, я тут был, раньше, – ответил Виктор.

– Но тут так все переменилось за последние несколько лет! Я тут живу уже два года, и…

– Спасибо, миссис Стернер, ваш номер у меня есть, я разберусь. До вечера.

Виктор не стал дожидаться и, прежде чем она ответила, пошел к администратору отеля. Он не обернулся, чтобы не видеть ее стоящей и смотрящей ему вслед, ему казалось, что должно пройти время перед тем, как она сообразит, что можно уходить. Виктор был уверен, он очень сильно ее обидел. Он никогда не был злобливым человеком, но ощущение того, что эта избалованная женщина почувствовала себя ненужной, доставило ему наслаждение.

После регистрации Виктор сам отнес свой багаж в номер. Отель был действительно шикарным, как и весь город. Это был тот самый отель, в