Читать книгу - "Падение - Марк Дж. Грегсон"

приоткрываю глаза, но вокруг слишком светло — зрение режет от лучей полуденного солнца, пробивающихся сквозь панорамные окна. Судя по увиденному, мы в рулевой рубке старого деревянного небесного корабля. Снова приоткрываю глаза, давая им привыкнуть к свету. И тут тело каменеет, потому что всего в нескольких футах от меня стоит человек, управляющий струнами.

«О, Конрад», — он оглядывается. «Ты очнулся». Розовые губы Себастьяна расплываются в безумной, желтозубой улыбке.

«Ты!»

«Добрый вечер, Мертвый Принц», — произносит он, снимая с пальцев кольца рулевых струн. «Я так рад, что ты пришел в себя».

Он откидывает сальные черные волосы с глаз. Этот ублюдок… этот гнилой ублюдок спас мне жизнь? Как? Почему?

«К твоему счастью, — говорит он, — пуля прошла навылет. Мне даже не пришлось ковыряться у тебя внутри пальцами, чтобы ее достать. Теперь ты — мой билет в лучшую жизнь».

Снова пытаюсь порвать веревки. Они перетягивают кожу, руки уже онемели.

«Развяжи меня», — требую я.

«Только когда мы будем в безопасности».

«В безопасности?»

Он лишь ухмыляется, крутится на пятках и снова цепляет струны на пальцы. Мы на каком-то старом судне. Может, на ловце пишонов? Оно слишком изношено, чтобы принадлежать какой-то из Профессий.

Мы летим сквозь синее небо. Должно быть, уже поднялись выше «черноты».

Себастьян слегка подталкивает вперед навигационные струны корабля, и тот с трудом убыстряется. «Старушка, конечно, но я заметил: если ласково шептать кристаллу, она слушается. Ну же, красавица. Лети ради меня, милая. Лети».

Корабль выстреливает вперед — не с той скоростью, к которой я привык на «Гладиане», но достаточно быстро, чтобы я покатился мимо люка, ведущего под палубу, и ударился о стену.

Сквозь щели в полу снова доносится паленый, какой-то едкий запах.

На подбородке Себастьяна блестит смазка. Нужно заставить его говорить. Понятия не имею, куда он нас везет, но сильно сомневаюсь, что это место можно назвать «безопасным».

«Как ты меня нашел?»

Себастьян смеется. На миг мне кажется, что он промолчит — в его духе устроить такую гадость. Но в конце концов он косится на меня.

«Я сбежал».

«Как?»

«После того как старший советник 6-й зоны схватила меня — как ее звали, Коул? — я два дня отказывался есть». Он выдерживает паузу, проверяя, слушаю ли я. «Ну, повар зашел, увидев нетронутые подносы у двери. Решил, небось, что я концы отдал!» Он смеется. «Вскоре он и еще один явились за моим телом. Каково же было их удивление, когда я вонзил пальцы повару в глазницы, а второму перерезал глотку его же ключами! Ты голоден? Я приготовил для тебя кое-что особенное».

«Тебе пришлось убить всего двоих, чтобы выбраться?»

«Нижний мир — полный хаос, Конрад. Ускользнув, я угнал маленький поезд, поднялся по поверхностному тоннелю Зоны 6 и прибрал к рукам этот чудесный корабль. Его держали на экстренный случай, если с лантийцами что-то пойдет не так. По пути я наткнулся на тебя и всех этих советников. О, Конрад, это было жуткое полотно от лучшего Художника. Повсюду мертвые коброны, расплавленные трупы, застывшие в корчах пальцы. Честно говоря, я подумал, что ты встретил свою гибель. Представь мое изумление, когда выяснилось, что ты еще дышишь!»

Я думаю об Анхе, и сердце болезненно сжимается. Глупый змей, почему ты никогда меня не слушал? Себастьян продолжает трепаться, рассказывая, как раздобыл этот корабль, прикончив ловца пишонов. Но мои мысли переключаются на Брайс и остальных. Может, им удалось убить джергауна и как-то выбраться из Нижнего мира.

Если они выжили, то решат, что я мертв.

Все так решат…

Себастьян назвал меня «Мертвым Принцем».

В груди воцаряется пустота, когда я представляю реакцию друзей. Я знаю, что они почувствуют, потому что знаю, что на их месте почувствовал бы я.

«У меня три ампулы с лекарством», — продолжает Себастьян. «Мы могли бы немного развлечься. Может, мне стоит тебя порезать, дать немного помучиться, а потом сделать укол? Разве это не было бы прекрасно?»

«Давай».

Он пристально смотрит на меня, а потом ухмыляется. «Мучить тебя было бы очень интересно. Увы, это единственные ампулы, которые у меня остались, и, учитывая, куда мы направляемся, за них можно получить неплохую цену».

«Куда мы летим?»

«Туда, где таких, как мы, примут с радостью».

Я хмурюсь.

Себастьян снова тянет за струны. Темная челка свисает на бледное лицо, скрывая зеленые глаза. Но именно эта улыбка, розовые губы и желтые зубы мгновенно возвращают меня в Академию Охотников, когда он сражался на дуэли с Самантой от Тальбы и заманил ее в свою ловушку. Исполнил изящный танец, заставивший ее поверить, что он не представляет угрозы. А потом нанес удар, сломав ей шею.

Она упала на песок. Парализованная ниже шеи.

И пока все потрясенно смотрели на нее, я видел его желтозубую улыбку. Уже тогда я точно знал, кто он такой.

«Твой дядя уже сочинил о тебе прекрасную историю, Конрад».

«Мне все равно».

«Музыканты Искусств везде поют ее. Слышал вчера песню, когда причаливал к маленькому островку пополнить запасы воды. «Мертвый Принц». Там поется, будто ты узнал о своем лантийском происхождении и от стыда лично вызвался покорить Нижний мир».

Кожа так и полыхает от гнева.

«Знаешь, почему ты мне так нравишься, Конрад? Мне кажется, что рядом с тобой я могу быть самим собой».

«Ты — змея».

Он смеется, а потом смотрит на меня пустым взглядом. «Помнишь мою девушку, Пейшенс? Мне следовало расстроиться, когда она умерла. Но я лишь притворялся грустным. Ничего не почувствовал. Это напоминает мне другой случай, поздно ночью, когда я толкнул своего отца на его парящем кресле к краю старого заброшенного причала. Отец, конечно, был с завязанным ртом и связанный. Я не хотел, чтобы кто-нибудь его услышал, и хотя его ноги не работали, кулаки все еще были в порядке. Он почти каждый день «приветствовал» меня ими. Уверен, ты отлично понимаешь, что такое отцовская любовь».

Закрываю глаза, чтобы не видеть его. И снова улавливаю запах той гадости, которую он готовит.

Повар из него всегда был паршивый.

«Так вот, я столкнул этого старого ублюдка с края прямо в небо». Он замолкает на несколько секунд. «Всегда думал, что смерть родителя — самое мучительное, с чем может столкнуться неокрепший ум. Но не для меня». Голос его внезапно веселеет. «Конрад, ты же у нас эксперт по гибели родителей. Поделись, что чувствовал ты, когда твои умерли?»

Он хрипло хохочет.

Из всех моих пленений это — самое отвратительное.

«Надо отдать должное королю Ульриху», — говорит он. «Честно, говорю