Читать книгу - "Падение - Марк Дж. Грегсон"

это не чтобы тебя задеть. Просто восхищаюсь, что у Ульриха нет никаких теологических споров с моралью. Он устраняет любого, кто представляет угрозу».

«Он приказал убить Мастера Коко, Себастьян».

«Она все равно была старой».

Меня охватывает приступ ярости. В следующую секунду я изо всех сил дергаюсь в путах, крича, готовый перегрызть горло этому крысиному выродку. Он испуганно прижимает струны к бедрам. Корабль замирает, больше не летя.

«Боже, Конрад», — выдыхает он. «Ты меня прямо напугал. Слабинка к старой учительнице, да? Ну, не дожила до пенсии. Кому какая разница?»

«Я тебя убью».

Он смеется. «Ага. Как будто у тебя было мало возможностей».

«Ты мелкий ратлон. Вот ты кто. Мелкий вредитель, который заползает людям в уши, пока они спят. Потому что ты сам прекрасно знаешь, как и я, что ты жалкий маленький птичий помет».

Его лицо мрачнеет. Я продолжаю.

«Единственный способ, которым ты когда-либо продвигался в Меритократии — это обман других. Но манипуляции не длятся вечно. Хуже того, боец из тебя никудышный, и дружить ты не умеешь. Высоко тебе не подняться, что бы ты ни пробовал. Поэтому ты решил стать крабом в ведре. Все, на что ты способен, — это тянуть других на дно».

Лицо Себастьяна заливается краской. Губы сжимаются. На миг кажется, что он ответит, но факт остается фактом: он знает, что я прав.

Он трусливый грызун. Монстр, порожденный той самой Меритократией, которая никогда его не полюбит.

Закрываю глаза, тяжело дыша. Кожа горит.

Себастьян, должно быть, все еще пялится на меня, потому что корабль не движется. Наконец мы трогаемся дальше, и он снова начинает напевать тот приставучий мотив. Лишь бы это была не песня обо мне.

Делаю успокаивающий вдох и снова открываю глаза, изучая обстановку. В полуметре от меня — люк, ведущий на нижние палубы. Чуть правее стоит прикрученный к полу стол.

Приподнимаю голову, ровно настолько, чтобы заметить на столе свою дуэльную трость рядом с кучей белого мяса. В дерево воткнут засаленный нож.

Постойте, нож!

Если получится подняться на ноги и как-то перетереть веревки о лезвие, то смогу добраться до трости, разукрасить Себастьяну физиономию, а потом разобраться, где мы, черт возьми, находимся.

Замираю.

А дальше что? Куда мне идти?

Я покойник — пусть даже пока и дышу. Дядя все равно прикажет меня убить. Идти мне некуда. Конрада от Урвина больше нет.

Мертвый Принц.

Голова бессильно опускается, перекатываюсь на живот, чтобы не давить на ноющее плечо.

Наступает вечер, когда грязные пальцы Себастьяна заталкивают мне в рот недожаренное мясо. Склизкие волокна напоминают размокший сыр. Кашляю и сплевываю эту мерзость.

«Ну же, капитан, тебе нужны силы. Разве ты не знаешь, что это?»

«Сунешь еще раз пальцы мне в рот — откушу к чертям».

«Конрад, ты в ослабленном состоянии. Смотри. Давай я тебе кое-что покажу».

Он встает и сдвигает корзину со стола. Приседает рядом со мной и заглядывает в корзину, на лице у него игривая улыбка.

«Этого звали Грун», — говорит он.

И достает зеленую голову коброна. Коброна советника Коул.

У меня перехватывает дыхание.

«А вот этот — твой».

В животе все переворачивается. Меня охватывает ужас, когда он показывает мне останки Анха. Между зубами у меня до сих пор застряли кусочки дичи, почти сырого мяса.

«Повар из меня паршивый», — ухмыляется Себастьян. «Но ради него я постарался больше всего. На, попробуй еще кусочек».

Себастьян зачерпывает пальцами ком мяса из миски и заталкивает его мне в рот.

Я кусаю. Сильно. Он вскрикивает и бьет меня кулаком по голове. Но я не отпускаю, пока не чувствую вкус крови. Он визжит, бьется и пинает меня в живот, пока не вырывается.

«Ты, птичье дерьмо!» — рычит он, кровь капает с его руки. «Ты, чертов сумасшедший…» Он выхватывает нож из ножен, глядя на меня с яростью, будто готов ударить.

В конце концов он сдерживается, прижимая окровавленную руку. Я выплевываю его мерзкую кровь и куски своего коброна ему на ботинки. Он дважды бьет меня ногой по лицу, затем, шипя от боли, уходит к люку в полу и спускается по ступеням, вероятно, чтобы обработать рану.

О, меня тошнит.

Этот ублюдок накормил меня Анхом!

Сплевываю снова и снова, понимая, что нужно действовать быстро, пока он не вернулся. Взгляд перемещается на нож, воткнутый в стол. Это мой единственный шанс. Он лежит рядом с кучей того, что, скорее всего, является мясом коброна. Меня снова тошнит, но это мой шанс. Не знаю, сколько времени у него уйдет на то, чтобы перевязать руку. У меня есть всего несколько минут, не больше, поэтому я перекатываюсь к столу. Этот ублюдок связал мне и лодыжки. Но если я смогу прижать спину к стене, а ботинки — к привинченной к полу ножке стола, то, возможно, у меня хватит сил, чтобы подтянуться и встать.

Добираюсь до стены, прижимаюсь к ней спиной и толкаюсь ногами. Мое тело медленно скользит вверх. Еще одно усилие, еще толчок — и я почти у цели. Наконец, я стою на связанных ногах.

Внезапный порыв ветра сотрясает корабль, и я падаю на пол, опрокидывая корзину со змеиными головами. Одна из них приземляется мне на плечо. С трудом подавляю стон отчаяния. Себастьян может вернуться в любую секунду.

Стискиваю зубы, сбрасываю с плеча голову коброна и опять прижимаюсь к стене. Как только я снова встаю на ноги, то валюсь на стол, оказываясь рядом с ножом. Сердце бешено колотится, когда я начинаю быстро водить руками по лезвию, пытаясь перерезать веревки.

Металл врезается в кожу, я шиплю от боли.

«Конрад», — зовет Себастьян с нижней палубы. «Ты ранил меня. Теперь мой черед».

Я сильнее прижимаюсь к ножу, борясь с путами. Продолжаю пилить, игнорируя боль.

Себастьян одолевает ступени с подчеркнутой, тяжелой медлительностью. Замирает на каждой, как законченный кретин, свято верящий, что его походка вселит в меня ужас.

Его голова появляется в проеме люка. В руке у него автопистолет и флакон с лекарством.

Он застывает, вероятно, заметив мое отсутствие.

«Конрад?»

Я бросаюсь на него сверху, сзади — мои лодыжки все еще связаны. Он кричит, и мы вместе с грохотом катимся по лестнице в трюм. Боль пронзает тело. Перед глазами все плывет. Его автопистолет отлетает в сторону, делая шальной выстрел, который со звоном отдается где-то в недрах корабля. Но я уже на нем. Мои освобожденные руки дрожат.

И я держу в руках этот проклятый нож.

Себастьян кричит и вырывается. Глаза жжет, кровь