Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

Наташа была уверена, что ничего важного не пропустит. Единственное, что ее волновало — вдруг кто-то будет на том концерте, все-таки «Мастер» — группа популярная. Если дойдет до Воеводиной, что больная Наташа скакала по сцене как заведенная, будет ясно, что она притворилась больной и всех обманула, подвела товарищей, и тогда житья не будет.

Но так хотелось выступить по-настоящему! Со своей группой, своими песнями, посмотреть, как реагирует целевая аудитория! Это казалось гораздо более важным и интересным, чем переливание из пустого в порожнее.

— А-апчхи! — сказало отражение в почерневшем зеркале.

— Лечись, — проговорила Каролина, но уходить не спешила, будто собиралась сказать что-то важное, но не решалась, наконец созрела: — Ната, приходи ко мне на день рождения.

Наташа посмотрела в зеркало на Каролину, та отчеканила:

— Торжественно приглашаю тебя на вечеринку в честь моего восемнадцатилетия. Девятого октября, любое время, это будет воскресенье. Южное Кучино, у родителей там двухэтажная дача, никого не будет, оторвемся… Можно с парнем, если он адекватный.

— О, спасибо, кдево! — воодушевилась Наташа, ей аж чихать расхотелось.

Настоящая студенческая вечеринка! Как в американских фильмах, огромный, танцы, веселье и свобода! Каролина вменяемая, попоище устраивать не станет, и гости будут интересными под стать хозяйке. Вот это жизнь! Вообще здорово было бы приехать туда с Игорем на байке! Эх, мечты…

— Очень постадаюсь… А-апчхи!.. быть. Адрес-то скажи.

— Приходи, — Каролина сказала адрес и, как добираться. — Будет весело.

Мастерская Каролины удалилась. Зато ворвались незнакомые девчонки постарше. Народ роился и роился, Наташа чихала и чихала. Понимая, что не дождется уединения, она не выдержала и наконец умылась, промыла нос, но помогло слабо. Пришлось ехать домой с красными глазами, чихать, отпугивая пассажиров метро.

Прошло около часа, пока она дома привела себя в норму, но глаза и нос остались красными, как будто она плакала.

В подвал, где Антон и Валерун репетировали, Наташа приехала в час дня. Антон пока еще не мог играть, потому вся нагрузка ложилась на Валеруна, он был соло-гитаристом, барабанщиком пригласили Витька, двоюродного брата Антона, и его знакомого Серегу — совершенно лысого, с вытянутым черепом, покрытым шрамами, выраженным надбровным валиком и носом в пол-лица.

Парни репетировали с утра до вечера, начиная с понедельника. Наташа ехала на репетицию и боялась, что их тсполнение будет напоминать самодеятельность, она понятия не имела, сколько времени нужно не сыгранной группе, чтобы выучить три песни. Явно больше недели.

Антон играл их песни и раньше, Наташа пела «Путь на закат» и в ресторане, но теперь-то у них целая группа, и что это будет, она боялась представить. Очень не хотелось опозориться. Тем более, потом выступит «Мастер», а там профи высочайшего уровня.

Благо что стены у дома, где жили Тоха и Валерун, были толстенные, и жители первых этажей не слышали, что творится в подвале, а то были бы неприятности с милицией. Звуки просачивались через стекло, но гудела дорога, и шум никому не мешал.

Наташа остановилась у окна, которое заканчивалось на уровне ее талии, послушала Антона. Какой у него все-таки шикарный голос! В такой и влюбиться можно. Антонов Баритон отлично оттенялся ее сопрано. И, хотя петь предстояло только одну песню и то дуэтом, Наташа переживала за ребят как за себя, и мысленно молилась, чтобы все прошло гладко.

Дверь ей открыл Валерун, такой же красноглазый, как она сама, жестом пригласил войти. Дым стоял коромыслом, все курили в помещении. Антон пытался играть, заросший, как Слэш, такой же черноволосый, только шляпы не хватало. Играл он хорошо, но остался недовольным и, сморщившись, отложил гитару, тряхнул волосами, кивнул Наташе.

— Натаха, зацени, что мы тут налабали.

— Я оглохну скоро, — проворчал Валерун, но в его голосе читались ноты самодовольства.

— У нас в репертуаре теперь три песни. Еще десять, и можно писать альбом, — продолжил Антон, схватил гитару и принялся перебирать струны.

Мелодия полилась лирическая, медляк тика как у «Скорпов», и Наташа навострила уши.

— Да. Это медленная композиция, называется «Кораблик». Очень не хватает твоего бэка, — он протянул ей вручную исписанный лист со словами и аккордами. — Где красной ручкой, там твое.

— То есть я пою две песни, — уточнила Наташа, попыталась представить по нотам, что получится — не получилось, и ей сделалось больно от осознания своей безграмотности.

Вокал у них в институте уже начался. Его вела уставшая тетка с лицом Железного Дровосека, никого не выделяла и не хвалила, отрабатывала, как машина, причем самый начальный уровень, когда она учила правильно дышать и распеваться под фоно. Из этого и строились занятия. Воеводина дала Наташе гораздо больше. А еще началась сценическая речь. Наташа боялась эту дисциплину, но у нее оказалось все сносно. Хуже всех дела обстояли у Саматова из-за акцента и Беловой.

— Пока слушай, — сказал Антон, сжал-разжал пальцы и передал гитару Валеруну.

Наташа не выдержала, спросила:

— Как оно вообще? Руки.

— Не слушаются, — вздохнул он. — Я понимаю, что все отлично, есть надежда полностью восстановиться, и могло быть гораздо хуже, но хочется результат здесь и сейчас.

— Ща, подождите, не играйте, я слова прочитаю, — подняла руку Наташа. — Ого. Сашка круто пишет, до мурашек. Не удержавшись, она зачитала припев: «Повержены все мельницы, а толку? Не провожай, а то сойдешь с ума, кораблик, ускользающий в туман по моря серебрящемуся шелку». Это мы дуэтом поем, ага. Короче, — Наташа уселась на диван рядом с Валеруном, — жги, Антон, я пока послушаю, потом вступлю. Все обрыдаются, это точно. У самой ком в горле.

Надо сделать грусть светлой, но как, когда тут «Глотая безнадежности мышьяк, ты лжешь себе, что доживешь до лета»? Значит, пусть рыдают, пусть за сердце ка-ак возьмет! Наташа представила толпу рыдающих рокеров и усмехнулась.

Заиграла мелодия, где очень не хватало скрипки или флейты, от одной музыки стало грустно. Откуда-то Наташа знала, что тут первичны слова, а не наоборот, как в других мелодиях. Песня-отчаянье, песня-прощание, в которой — всхлип волн на обезлюдевшем причале, далекий гудок уходящего поезда, который увез самое главное, всхлипы желтых листьев, ложащихся на зеркальную гладь реки, дрожь паутинки с нанизанными каплями росы.

Слушая музыку и слова, Наташа чувствовала, что ком в горле ширится, не дает дышать, слезы подступают к глазам.

Когда Антон закончил, она жалобно прошептала:

— Блин, я не могу это петь… Мне больно это