Читать книгу - "Воздушная кавалерия. Том 11 - Джек из тени"

— Благодарю, Ваше Высочество. Постараюсь не разочаровать публику, — с поклоном ответил Строганов.

Затем инфант повернулся к дамам. С безупречной галантностью принц поочередно поцеловал руки всем четырем спутницам графа, рассыпавшись в изысканных комплиментах их красоте и нарядам на глазах у позеленевшей от зависти герцогини де Альба, после чего указал на два соседних столика у самой сцены:

— Прошу, друзья мои! Сегодня мы соседи, так что скучать вам не придется!

Когда все расселись по местам и слуги бесшумно наполнили бокалы шампанским, Анастасия Юсупова плавно повернула голову к столу Строганова. Темные глаза молодой княгини быстро, с профессиональной цепкостью пробежались по рубиново-серебряным украшениям Мартины и Валерии, оценивая чистоту стабилизированной Пыли и работу ореховских мастеров. Губы девушки дрогнули, и она бросила на Кирилла такой откровенно ехидный и понимающий взгляд, что граф предпочел уставиться в меню, старательно игнорируя безмолвную подколку своего вассала.

Вот только этот короткий обмен взглядами совершенно не укрылся от цепких глаз Инес и Кармен. Обе старшие грандессы переглянулись между собой, а затем еще раз, уже с совершенно новым, глубоким прищуром внимательно сравнили мерцающие «крылья» на своих дочерях со знаком на груди русской княгини.

Дальше вечер покатился по накатанным рельсам великосветского лицемерия, разве что пара особливо впечатлительных старичков из числа грандов незаметно глотали сердечные капли, запивая их минеральной водой, и ревностно, под микроскопом оценивали новых гостей.

Оценивали всё и сразу. Крой платьев, чистоту камней в оправах, угол наклона головы, то, как эти «дикарки из джунглей» держат спину и какими пальцами берут ножки бокалов. Коренной Мадрид отчаянно искал повод для насмешки, жаждал увидеть хотя бы одну провинциальную оплошность, чтобы тут же разнести ее по салонам.

Но придраться было решительно не к чему. И если безупречные манеры Инес и Кармен еще можно было объяснить старым воспитанием, то поведение молодых виконтесс вызывало у недоброжелателей глухое раздражение. Шансы на то, что две боевые девчонки из Нового Света, одна из которых в повседневной жизни вообще предпочитала использовать в качестве универсального столового прибора охотничий нож, безошибочно разберутся в батарее из девяти серебряных вилок, пяти ложек и дюжины щипчиков для устриц и спаржи, стремились к нулю.

И действительно, когда слуги вынесли первую перемену сложнейших закусок, в глазах Мартины и Валерии мелькнуло замешательство. Девушки покосились на сверкающий арсенал приборов с таким видом, словно перед ними разложили запчасти от пулемета незнакомой модели.

Однако заминка испарилась быстрее, чем успел злорадно прищуриться сидевший через стол маркиз де Валлехо. Мало кто в зале мог догадаться, что именно послужило причиной внезапного прозрения молодых дам. А ларчик открывался просто: на экранах лежавших на столе коммуникаторов обеих девушек беззвучно вспыхнуло окно.

Там, за точной цифровой копией сервированного стола, в огромном накрахмаленном слюнявчике сидела мелкая кошкодевочка. При каждой смене блюд пушистая бестия с предельно важным, чопорным видом брала в лапки нужную вилку или нож, оттопыривая мизинчик, и доходчиво показывала, под каким углом ковырять очередного морского гада.

Инес и Кармен, краем глаза заметившие, как уверенно их дочери управляются со столовым серебром, наконец смогли полностью расслабиться, хотя в глубине души пребывали в том же тихом недоумении, что и старые враги их семей. Откуда у Мартины, вечно таскающей куски жареного мяса прямо со сковороды, взялись навыки королевского этикета, для матери оставалось загадкой века.

Когда с горячим было покончено, на невысокую сцену в окружении живых цветов поднялся ведущий вечера — сухопарый господин с голосом столичного трагика. Выждав, пока стихнет звон посуды, он принялся с надрывом вещать о несчастных мавританских желтобрюхих китах. Из его пламенной речи выходило, что эти благородные морские гиганты прямо сейчас не спят ночами в холодных водах Атлантики, страдают от жестокости мира и только и ждут финансовой помощи от просвещенного мадридского дворянства.

Подготовив почву и выжав слезу из особо чувствительных дам, ведущий взмахнул рукой. Между рядами столиков плавно заскользили миловидные девушки в строгих платьях с массивными серебряными подносами в руках, куда следовало опускать заполненные чековые бланки.

Началась ярмарка тщеславия. Вносить деньги молча здесь было не принято — каждый второй гранд, роняя чек на серебро, обязательно озвучивал сумму вслух, разумеется, вкладывая в голос максимум пафоса и победно поглядывая на соседей-конкурентов.

— Пятьдесят тысяч реалов от дома Мединасели!

— Семьдесят пять тысяч от семьи Санта-Крус! Пусть море будет спокойным!

— Сто тысяч золотых реалов! — громко и надменно провозгласила старая герцогиня де Альба, демонстративно сверля взглядом столик Строганова.

Очередь дошла до них. Девушка с подносом замерла у края стола, и в зале мгновенно стало тише. Десятки голов повернулись в их сторону: всем было до колик интересно, сколько наскребут по сусекам заморские графини и их северный покровитель.

Инес и Кармен переглянулись. Вступать в глупую гонку кошельков со старой каргой де Альба не хотелось, но и падать в грязь лицом было нельзя. Обе женщины синхронно черкнули в чековых книжках, положили листки на поднос и ровно, без надрыва озвучили ровно ту же сумму — по сто тысяч от каждого дома.

Сборщица повернулась к Кириллу. Граф неспешно достал из внутреннего кармана смокинга перо, размашисто расписался на гербовом бланке международного банка и уронил чек поверх остальных.

— Десять миллионов, — тепло улыбаясь девушке, спокойно произнес Строганов.

За соседним столиком кто-то из пожилых членов Тайного совета поперхнулся вином, закашлявшись в салфетку. У ведущего на сцене отвисла челюсть, а девушка с подносом побелела, боясь уронить бумагу, которая стоила как небольшой флот.

Сидевший рядом инфант Фернандо сжал кулак у губ, делая титаническое усилие, чтобы не заржать в голосину. Нацепив на лицо максимально строго-пафосную, государственную мину, принц обвел взглядом вытянувшиеся, перекошенные лица старых грандов и торжественно произнес:

— Уверен, граф, желтобрюхим китам о-о-очень понравится такая щедрая поддержка!

— Безусловно, Ваше Высочество. Они ведь так страдают! — в тон ему, на абсолютно серьезных щах поддакнул Кирилл, с трудом удерживая каменное выражение лица.

Они встретились глазами и пару секунд смотрели друг на друга, стараясь не заплакать от сдерживаемого хохота, при этом оба краем глаза с огромным удовольствием наблюдали, как через два стола от них старый маркиз де Валлехо судорожно, трясущимися пальцами закидывает в рот горсть успокоительных пилюль — ведь ошалевшая девочка с подносом как раз направлялась в его сторону, и выписать после русского графа жалкие двадцать тысяч теперь означало расписаться в собственной нищете.

«Героически» пережив расставание с совершенно незапланированной суммой из теневых доходов двух несносных графинь и одного