Читать книгу - "Воздушная кавалерия. Том 11 - Джек из тени"

— Как — какими? — Строганов картинно удивился, приподняв обе брови с видом человека, сообщающего прописную истину. — Теми самыми, которые прямо сейчас в три ряда стоят вдоль красной дорожки перед входом в павильон и ждут нашего прибытия. Все главные столичные газеты, светские хроникеры и операторы государственной сети.

В салоне повисла мертвая тишина. Валерия побелела, вцепившись пальцами в кожаный подлокотник.

— Откуда под «Паласио де Кристаль» пресса в таком количестве⁈ — севшим голосом спросила Инес. — Туда же не пускают газетчиков по будням!

— В обычные дни — да, но ведь сегодня в главном зале большое благотворительное выступление и торжественный сбор пожертвований под патронажем королевского двора, — пояснил Кирилл и вдруг страдальчески вздохнул, потерев пальцами переносицу, словно изо всех сил пытался вспомнить ускользающую деталь. — Сбор средств в фонд… черт, как же их там… Все время вылетает из головы эта европейская чушь…

В углу его зрительного поля мгновенно нарисовалась полупрозрачная фигурка Алисы в очках и с огромным талмудом в лапках.

— Фонд спасения и восстановления популяции мавританских желтобрюхих китов, дорогой хозяин! — услужливо зачитала по слогам цифровая богиня и тут же ехидно хихикнула в кулачок: — Под эгидой вдовствующей маркизы де Санта-Крус! Очень благородная контора, через нее ежегодно отмывают до трех десятков миллионов реалов! Правда, есть один маленький нюанс: сами желтобрюхие киты благополучно померли до последнего хвоста еще лет тридцать назад от сброса отходов в Гибралтаре, но кого в высшем свете волнуют такие скучные биологические подробности, верно?

— Ах да, вспомнил! — лицо Кирилла просветлело, и он с самой обаятельной улыбкой повернулся к застывшим испанкам. — Сбор на восстановление популяции желтобрюхих китов! Исключительно важное государственное дело. Поэтому расслабьтесь, дышите глубже и улыбайтесь — вы выглядите просто волшебно!

Однако от этих новых вводных женский батальон в салоне не то, что не расслабился — воздух внутри бронированного лимузина зазвенел, как перетянутая струна. Да хрен бы с ними, с этими давно сдохшими китами и благотворительными сборами! Но перспектива идти сквозь строй десятков акул столичного пера, которые при виде примечательных фамилий на пороге закрытого аристократического клуба мгновенно начнут выкрикивать грязные, щекотливые вопросы о контрабанде и разборках в портах, приводила их в содрогание. И это было лишь полбеды по сравнению с необходимостью следующие три часа общаться внутри зала с людьми, которые открыто считали их мусором.

Мартина глухо скрипнула зубами, ее рука непроизвольно скользнула к бедру, где под вечерним платьем сегодня не было привычной кобуры, отчего виконтесса почувствовала себя совсем уж неуютно…

* * *

Тем временем перед центральным входом в сияющий тысячами огней комплекс «Паласио де Кристаль» разворачивалось традиционное мадридское ярмарочное тщеславие.

Широкая подъездная аллея парка, усыпанная мелким белым гравием и залитая светом мощных прожекторов, упиралась в парадную лестницу с алой ковровой дорожкой. По обе стороны от бархатных канатов теснилась почти сотня репортеров с камерами.

В самом центре светового пятна уже десятую минуту кряду безраздельно царил дон Родриго де Мендоса-и-Гутьеррес — двадцатитрехлетний старший сын и наследник одного из самых спесивых герцогов Испанской Короны. Паренек в расшитом золотом фраке и с нафабренными усиками откровенно упивался моментом. Вспышки камер щелкали непрерывно, из толпы журналистов сыпались подобострастные выкрики с вопросами о его мнении насчет сегодняшних боев на турнире и судьбе несчастных морских млекопитающих.

Наследник вальяжно, с театральными паузами поворачивался к объективам то левым, то правым профилем, поправлял манжеты и отвечал намеренно долго и витиевато, явно стараясь оставаться в кадре прямой трансляции как можно дольше, чтобы забить эфирное время перед подходом других гостей.

При этом его собственный огромный лимузин и две открытые машины сопровождения с герцогской стражей демонстративно оставались стоять прямо поперек зоны высадки у него за спиной, наглухо заблокировав проезд к лестнице. Водители даже двигатели заглушили, показывая всему миру, что род Мендоса никуда не спешит, а все остальные могут и подождать в очереди под деревьями парка.

Идиллия рухнула в один миг.

Из темноты бокового малого проезда, ведущего со стороны старых королевских ворот, вдруг ударил ослепительный, режущий глаза свет, а следом над тихим парком Буэн-Ретиро разнесся рев клаксона.

Это был не мелодичный рожок светского экипажа. Чудовищный по децибелам пневматический гудок армейского образца, от которого у репортеров в первых рядах заложило уши, а на стеклянных сводах дворца мелко задрожали витражи. Звук без всяких реверансов и максимально требовательно сообщал всем присутствующим, что время беседы истекло и пора немедленно освободить полосу.

Дон Родриго на полуслове подавился красивой фразой о величии испанской крови, возмущенно обернувшись на шум.

Старший охраны наследника — матерый усатый капитан герцогской гвардии — удивленно прищурился, поворачивая голову в сторону малого проезда. Он искренне пытался угадать, какой именно провинциальный идиот и без пяти минут покойник посмел так нагло посигналить в спину прямому наследнику дома Мендоса.

Но взгляд опытного служаки выхватил из темноты аллеи лишь стену слепящего белого света от целой россыпи прожекторов на крыше и высокий, рубленый силуэт головной машины. Транспорт даже отдаленно не напоминал городской автомобиль — по своим габаритам, скошенным под рациональными углами бортам и массивным колесам эта штука больше всего смахивала на тяжелую войсковую бронемашину разведки.

И самое главное — этот стальной монстр даже не собирался останавливаться перед герцогским кортежем. Броневик лишь слегка сбавил ход, переключая передачу с глухим рычанием мощного дизеля, и неотвратимо, как сход снежной лавины в Пиренеях, катил прямо на раззолоченный лимузин Мендоса, давая впереди стоящим последние пять секунд на то, чтобы самостоятельно покинуть проезд до того, как их превратят в груду дорогого металлолома.

Инстинкт выживания у капитана охраны сработал быстрее дворянской гордости. Поняв по реву мотора, что водитель в черной машине затормозит только рядом с парадной лестницей ресторана, старший охраны резко махнул рукой своим водителям:

— Вперед! Уводи машины с линии!

Моторы герцогского кортежа взвыли, колеса с пробуксовкой взрыли белый гравий, и лимузин наследника позорно рванул вперед по аллее, освобождая место под возмущенные крики самого дона Родриго с ковровой дорожки.

Сам же капитан охраны остался стоять на краю проезда, расправив широкие плечи и положив ладонь на эфес клинка. Лицо испанца налилось дурной кровью — он твердо намеревался остановить наглецов и лично, в самой доходчивой форме, высказать пару ласковых слов этим умникам насчет того, кто тут кому смеет бибикать.

Мимо него, обдав жаром разогретой брони и запахом солярки, проплыла первая машина сопровождения, за ней вторая… И третья. И только за ней