Читать книгу - "Смотритель маяка. Книга 4 - Дмитрий Черкасов"

— Успокойся, Юль. Спи дальше. Я пойду и провожу профессора. Потом сами до лагеря пройдёмся.

— Что ты ему скажешь?

— Правду, — я пожал плечами. — Ты не могла заснуть, мы сидели всю ночь тут, а потом ты уснула. Не вижу в этом никакого криминала.

— Но так не положено!

— Подумаешь. Профессор — нормальный дядька, он всё поймёт. Тем более ведь и правда ты просто спала. Как, кстати, спалось?

— Хорошо спалось. Но теперь что‑то уже не очень.

— Ладно, лежи. Попрошу Клауса завтрак принести тебе. А когда профессор уедет приду за тобой.

Я наконец‑то смог встать и разогнуться. Шея хрустнула, и я понял, что про «отлить» было не такой уж и глупостью, поэтому по тоннелю побежал — ну, чтобы размяться.

Когда я вошёл на кухню, то застал там завтракающего профессора и Клауса, выпивающего кофе. Профессор в недоумении посмотрел на то, откуда я вышел, и спросил:

— Откуда это вы, господин смотритель?

— С пирса. Охранял нашу спящую красавицу. Клаус, отнесёшь госпоже баронессе кофе и завтрак на «Новик»?

— Да, герр смотритель. Айн момент.

Клаус тут же оставил свою чашку и принялся готовить поднос с завтраком для баронессы — и всё это под изумлённый взгляд профессора.

— Однако… Дела…

— Ничего такого, Борис Моисеевич. Юлию действительно мучили кошмары. Не мог же я сидеть у неё в спальне, все эти правила света. Вот и отвёл на «Новик», там она действительно быстро заснула, а я просто находился рядом.

— Да в вашей благонадёжности, Вадим, я не сомневаюсь. Просто… Нда‑с.

Я пожал плечами, положил из сковородки себе в тарелку омлет, налил кофе и уселся за стол. Клаус со специальным подносом, накрытым крышкой, вышел из кухни. Не помню, чтобы у меня был такой поднос, хоть убей.

— Вадим, а вы заметили, что Клаус обращается к вам «герр»?

Я посмотрел на профессора внимательно. А дед‑то понимает, о чём говорит. Но не рассказывать же все обстоятельства получения мной такого доверия, поэтому я просто кивнул, смотря ему в глаза.

— Хмм… Ну и ладно. Так мне вас ждать?

— Не нужно, Борис Моисеевич. Когда Юлия проснулась то была смущена, ей будет неудобно.

— Да, пожалуй. Тогда я поспешу. Вы вообще в лагерь‑то собираетесь?

— Да, господин командующий! Не извольте беспокоиться, прибудем пешим порядком.

— Нда‑с… Хорошо, Вадим. — Профессор похлопал меня по плечу. — Поедем мы тогда.

Профессор ушёл. Вернулся Клаус:

— Фрау баронесса сказала узнать у вас, герр смотритель, по поводу обеда.

— Не знаю, Клаус. Скорее всего, мы будем в лагере, так что не беспокойся.

— Хорошо, герр смотритель. Тогда я продолжу с розами. Нас прервали вчера.

Поразительный человек этот Клаус: ни мускул не дрогнул на лице. Вчера был при смерти, потом чудом исцелился, без единой царапины остался — и спокоен… как немец.

Я быстро допил кофе, когда услышал звук отъезжающего экипажа, и через эллинг прошёл на пристань. И прямо с пирса прокричал:

— Госпожа баронесса! Отбой тревоги. Дядя Боря изволил поехать на работу.

Юлия выглянула из кубрика:

— Что он сказал?

— Он всё понял правильно, фрау баронесса, без осуждений.

— Хи‑хи. У тебя не получается. Ты точно ему всё правильно объяснил?

— Да, Юля, всё в порядке. Дядя Боря — умный дядя. Он же профессор.

— Уф‑ф‑ф. Хорошо. А ты чего там стоишь? Тут кофе. Я ещё не пила.

Я поднялся на борт и прошёл в кубрик. Юлия уже разлила по чашкам кофе.

— Госпожа баронесса, меня терзают смутные сомнения…

— По какому поводу?

— Да вот взять хоть этот поднос. Откуда он? Я не встречал такого раньше на кухне.

— Правда? Удивительно. Я думала, вы внимательнее, господин смотритель.

— Я внимателен, госпожа баронесса, но не очень умён. Я, например, никак не могу понять, как вы живёте в комнате, заваленной чемоданами.

— С чего это вы так решили, господин смотритель?

— Потому что чемоданов сюда прибывает больше, чем чемоданов убывает отсюда. Математика-с, госпожа баронесса.

— Хм‑м‑м. Если бы вы её лучше учили, господин смотритель, то заметили бы, что сии чемоданы имеют разные геометрические размеры, что позволяет им пребывать один в другом.

— Нда‑а‑а. С геометрией у меня всегда были напряжённые взаимоотношения. — Развёл я руками, и мы засмеялись.

— Чемоданы на чердаке, Вадим, у Клауса. Там ещё не всё распаковано.

— Ну и зря. Сентябрь неизбежен.

— А это уже астрономия, господин смотритель. Какая отметка у вас была по астрономии?

Когда мы пришли в лагерь, там царила невероятная суматоха, и мы быстро прошли к штабной палатке узнать её причины.

— Ну наконец‑то! Вадим Дмитриевич, вы срочно нам нужны! Там вторые ворота! Возможно, за ними уже выход! Понимаете?! — бушевал профессор.

— Господин Коржин тоже знает, как их открыть, — сказал я и оглянулся в поисках названного господина.

— Ай, да ну его. Он с утра куда‑то ускакал с полицейским, — махнул рукой профессор. И я быстро глянул на побледневшую Юлию, но, кроме меня, перемену с ней, случившуюся, кажется, никто не заметил.

— Хорошо, я понял. Элемент у вас?

— Да, да. Но куда его там применить, никто не знает, кроме вас двоих. Спасибо вам обоим. — Ехидно поблагодарил профессор.

— Далеко?

Борис Моисеевич тут же сдулся:

— Километров восемьдесят.

— Них… Чего себе! — только и смог я сказать, сразу прикидывая в уме, сколько займёт времени добираться до этих ворот.

Удружили строители. Восемь часов рысью верхом, а если в экипаже, то… восемь часов сидя в экипаже. И то без остановок лошади не смогут столько идти.

— А что с воздухом? Мы же проверяли, сквозняк же был. — Я посмотрел на Фёдора.

— Ты не в курсе, Вадим Дмитрич? — спросил Фёдор и продолжил тут же: — Там за машиной той, чуть дальше, нашлись воздушные каналы в потолке. Оттуда и сквозит. Ворота такие же там. Я оттуда только что прискакал. Спать пойду. Решайте тут.

Пришлось присаживаться и решать. Активно решать, прикрывая нерешительность и невнимательность одной молодой особы. Если сейчас тут появится Коржин и спросит Юлию, то она точно выложит ему всё, как было. Надо было срочно заканчивать совещание и уводить её отсюда домой: там я её и от Коржина спрячу, если надо будет.

Решили выезжать завтра на моём экипаже,