Читать книгу - "Смотритель маяка. Книга 4 - Дмитрий Черкасов"

просто отвечай, что тебе о той перестрелке ничего не известно.

— Я попробую, Вадим. А то оружие! Оно же так на лугу и лежит!

— Я его сейчас уберу в эллинг.

— Да. Пожалуйста. Я пока поговорю с Клаусом.

— Ему можно верить?

— Он будет молчать, Вадим, — уверенно сказала девушка.

Мне оставалось только кивнуть и отправиться прятать оружие в эллинг. Попозже осмотрю и почищу. Я так и не спросил у Юлии, какие такие идиотские планы были у Морозова, поэтому я поспешил в дом через тоннель и, поднимаясь из подвала, услышал немецкую речь на кухне. Решил не мешать и присел на ступенях подумать.

— Герр Вадим, с вами всё хорошо? — заставил меня вздрогнуть и прервать размышления голос Клауса.

— А, да. Спасибо, Клаус. Просто задумался. Не хотел вам мешать и задумался тут.

— Госпожа баронесса на кухне, герр Вадим. Вы обедать будете?

Я вдруг понял, что очень хочу есть: ведь я с шести утра на ногах, прошло уже полдня. Правда, и событий случилось столько, что на месяц хватит. «Кино и немцы», — улыбнулся я старой присказке и ответил Клаусу:

— Знаешь, Клаус, я бы сейчас корову съел, наверно. Оказывается, я очень голоден. Надо спросить Юлию.

— Госпожа баронесса велела узнать у вас.

— Ну, значит, будем есть. Ты, кстати, как вообще себя чувствуешь?

— О, благодарю, герр Вадим, на удивление хорошо.

Я поднялся со ступеней и вошёл на кухню. Юлия поднялась навстречу и, не дав мне ни слова сказать, известила:

— Скоро обед. Я в ванную. Тебе, Вадим, тоже нужно привести себя в порядок. Поговорим за обедом.

— Есть, госпожа баронесса! — встал я по стойке смирно.

Юлия подошла и поцеловала меня ниже уха, прошептав:

— Шут.

Быстро развернулась и ушла в спальню. Я же поднялся к себе в маяк, взял свою повседневную форму и отправился мыться в прачечную, заодно и одежду замочу: а то пятнышки подозрительные есть.

Обед удивил. Во‑первых, он был накрыт как‑то празднично: скатерть, салфетки, незнакомая мне посуда с цветочками и приборы с завитушками. Во‑вторых, на столе обнаружилось две бутылки: с сухим белым вином и «решетовка» в оплётке. Клаус в белом фартуке ожидал, стоя возле стола. Я тоже не рискнул садиться пока.

Через несколько минут я уже собирался выйти и покурить в ожидании, но у дверей в коридор встретил Юлию, сменившую утренний туалет в стиле сафари на её любимое бежевое платье — то самое, в котором я увидел её первый раз у храма и потом в лавке профессора.

— А ты куда? — удивилась девушка.

— Вас встречаю, госпожа баронесса.

Юлия только помотала головой и прошла к столу. Клаус отодвинул‑придвинул стул и посмотрел на меня и я поспешно занял свое место за столом. На обед нам были поданы шикарные бифштексы из телятины с каким‑то пюре оранжевого цвета. Никогда такого не ел, и Клауса спросить не успел: подав нам тарелки, он испарился.

— Я поговорила с Клаусом, Вадим. Он будет молчать обо всём произошедшем.

— То есть ты со мной согласна — сохранить это происшествие в тайне?

— Да. И мне, пожалуй, будет это несложно, так как я почти всё время сидела с зажмуренными глазами. Особенно когда началась стрельба.

— Отлично. Мне кажется, это будет самым разумным решением с нашей стороны.

— Да. Я, подумав хорошенько, пришла к такому же выводу.

— Вина?

— Да, пожалуй. Сегодня точно надо.

Я налил вина себе и ей.

— За победу, госпожа баронесса!

— Ох, Вадим, я хотела тебя просить: поменьше бы вспоминать этот день.

— Ну тогда просто за нас с тобой.

Выпив немного вина, мы вернулись к трапезе и на некоторое время замолчали. Бифштекс был реально хорош, да и размер лежащего на моей тарелке внушал уважение. Похоже, Клаус мои слова о том, что я готов съесть корову, воспринял всерьёз.

— Кстати, — вспомнил я недавний разговор с Клаусом, — Юлия, не подскажешь, с каких пор Клаус стал обращаться ко мне «герр»? Раньше только «господином» величал. Только когда я его обнаружил… кхм, он тоже меня назвал «герр», но я это списал на самочувствие, а теперь он меня так постоянно зовёт. В чём дело?

— Уважение. Это как бы… Он принял тебя за своего. Это не то чтобы равняет вас. Просто это такая традиция у нас, немцев. И только при своих. Иногда, конечно, случайно может вырваться. Но, как правило, только наедине или при своих.

Я кивнул в знак понимания. Немцы меня за своего приняли — неожиданный поворот.

— Тебе это неприятно?

— Нет. Наоборот. Так это он поэтому вот так… — я показал вилкой круговое движение, показывая наш стол.

— Да, но не только. Это он за меня тебя благодарит, как бы. Он же не справился.

— Он просто не ожидал такой дичи.

— Именно. Я тоже. Ну вот мы опять об этом, — огорчилась Юлия.

— Увы. Так просто это не пройдёт.

— Но не за столом же… Ну вот… Я не могу есть, Вадим.

— Смотри на меня, — я отрезал кусок сочного бифштекса и с удовольствием начал его поедать. Прожевав, снова указал неприлично вилкой на тарелку девушки: — Клаус обидится.

— Он поймёт. Не могу. Я лучше вина ещё выпью.

Я же, ничуть не смущаясь, продолжал наслаждаться сочным бифштексом, и в мою голову удивительным образом не лезли трупы тех подонков. Когда я доел свою порцию, то даже сильно огорчился из‑за этой вот немецкой рачительности: реально хотелось ещё, и я посмотрел на порцию Юлии. Понятно, что это сверх всяких правил, но мы же свои люди. Я посмотрел на девушку.

— Ты просто невозможен, Вадим. Ты серьёзно?

— Увы, да. Тут же все свои?

— Я отвернусь на минутку, — сказала и действительно отвернулась в сторону Юлия.

Ну я и воспользовался. После того как я расправился с похищенной котлетой, Юлия предложила пройти на веранду с вином и уже там обсудить всё, что не даёт покоя мне и ей.

— Я не пойму, на что они рассчитывали, похищая тебя. Ведь это невозможно было бы скрыть: ты же баронесса фон Герц, дочь ректора, тебя знает весь уезд. Тебя невозможно было бы долго где‑то скрывать. Если бы я не вернулся, то всё равно вечером весь Приморск стоял бы на ушах.

—