Читать книгу - "Смотритель маяка. Книга 4 - Дмитрий Черкасов"

я бы вас беспокоить не стал. Иннокентия Морозова. Найден мёртвым тут неподалёку с товарищами. Тоже… Мёртвыми.

— Ну так, может быть, то и не товарищи были. Может, как раз поэтому и умер... С товарищами.

— Может. Такую версию полиция тоже будет прорабатывать. А из чего вы там учили госпожу баронессу палить?

— Из револьвера моего. У нас там пикник был, а потом постреляли. Полезный навык.

— Полезный. А что у вас за револьвер, Вадим Дмитриевич? Не тяжеловат для женской ручки?

— Да уж, оказался тяжеловат. Наверно, надо поискать что‑то полегче будет в Приморске. У меня обычный лиговский шестимиллиметровый. Показать?

— У вас с собой? Тогда, конечно. Любопытно.

Я достал револьвер и, высыпав из барабана патроны, передал Коржину. Тот его внимательно изучил, многозначительно покивал головой:

— Редкий экземпляр. Отборный. — Коржин вернул мне револьвер.

— Так, значит, вы говорите, Морозова на днях не видали?

— Не говорил. Но не видал. — Сказал я и принялся спокойно снаряжать револьвер патронами.

Тоже мне, напугал ежа голой жопой. Десять лет по всем дорогам страны, предпринимательство, жизнь на Кавказе познакомят и не с такими «ментовскими» схемами любого российского гражданина, который не сидит дома на диване.

— Интересно, что ему тут понадобилось… — проговорил как бы про себя Коржин и, не дождавшись от меня ответа после длительной паузы, спросил: — А не знаете, госпожа баронесса сейчас свободна?

— Знаю. Не свободна. Изволит принимать ванну, потому в дом не приглашаю. Сам вот… гуляю, как видите.

— Понятно. Жаль. А она не могла встречаться с Морозовым? Поймите меня правильно, — тут же спохватился Коржин, увидев моё лицо, — я имел в виду, вдруг он приезжал отношения какие‑то выяснить.

— Он не приезжал. В последние дни мы с Юлией Вольфовной всегда вместе.

— Да. И правда. И вчера были вместе?

— И вчера.

— А кто ещё с вами был?

— Вы же понимаете, что я могу, во‑первых, не отвечать, во‑вторых, отказаться потом от своего ответа.

— Ну, Вадим Дмитриевич, мы же просто беседуем. Я же не протокол веду.

— Ну так и я могу не отвечать — это же беседа. Лишь потом предъявить свидетелей мне не составит труда.

— Мда‑а. Тяжёлый вы человек, Вадим Дмитриевич. Что же вы так нашу службу не любите?

— Её любить не нужно, она не женщина — это раз. Отношусь к вашей службе я с пониманием — это два. Дело‑то нужное. Но занимаетесь вы, Владимир Вячеславович, какой‑то ерундой, простите. Пусть этим вон полиция занимается. А вот вы лучше объясните мне, куда это внезапно в одночасье делись все самые ходовые патроны из лавок Приморска. Может, вы мне объясните?

Коржин неподдельно удивлённо уставился на меня:

— Это откуда у вас такие сведения?

— Из самых что ни на есть верных источников. Сам купить пытался к «соколовке» своей. Ни у Дроздова, ни в другой лавке не оказалось их совсем. В той другой лавке пояснили, куда всё делось. В том числе и немало тех же «соколовок». А патронов говорят были ящики.

— И куда же оно всё делось? — прищурившись, спросил Коржин.

— Я думаю, вы уже знаете мой ответ, господин Коржин. И что‑то мне подсказывает, что этому надо уделить пристальное внимание. Возможно, оттуда растут корни и у вашего покойника.

— Гм‑м‑м. Дела‑а‑а. Вы, Вадим Дмитриевич, меня сейчас точно не вводите в заблуждение? Может, что‑то не так поняли? И мы точно говорим об интересе Морозова старшего в этом деле с патронами?

— Определённо не ввожу. Молодой человек в той оружейной лавке был очень разговорчив, жалел очень, что помочь мне не может. Но говорит, что через две недели патроны прибудут. А вот две недели мне придётся посидеть без патронов. Как и всему Приморску. Но не страшно, вроде как запас есть у всех. У вас есть, Владимир Вячеславович? И у Морозова вот теперь есть.

— Можно я у вас яхту одолжу… до завтра, к примеру, Вадим Дмитриевич?

— Конечно. Вы матросов не хотите дождаться?

— Я сам хорошо умею ходить под парусом.

— Что‑нибудь надо, может, с собой?

— Коня в лагерь отведите, пожалуйста. Я сумки с него заберу, там есть провизия. На борту есть вода?

— Давайте лошадку в загон определим и пойдём, я помогу выйти, у меня там хитрости.

Когда мы уже были на борту и я должен был спрыгнуть в море, я вдруг спросил у Коржина:

— А кто завтра останется в лагере? Перед воротами? Я‑то буду за ними.

— Чёрт. Ладно. Среди работников есть Потапов Иван, спросите у него: «Как здоровье тёти Веры». Передайте ему эфирный элемент.

— Удачного плавания, господин Коржин, не поцарапайте мне моего «Новика», он совсем новый.

Я спрыгнул за борт в рубашке и штанах, доплыл до берега, забрал у пирса сапоги и пошлёпал босиком в эллинг. Какой я молодец - сплавил проблему, буквально можно сказать. Хотя вот эта вот резкость, с которой проблема умчалась, и слова ушлёпка Кеши слегка уже напрягают. Надо бы патроны пересчитать, зря с трупов не снял тогда.

Домой я поднялся, весь собой гордый, и, пройдя на кухню, не нашёл там никого. Выглянул в сад через окно каминной: немец сидел на бордюре грядки и что‑то втолковывал внимательно слушавшему его Фреду. Я вернулся в коридор, постучал в дверь ванной комнаты и объявил отбой тревоги. После чего последовал в сад — посмотреть наконец на саженцы роз в своем саду. Интересно, а Клаус в сентябре уедет домой?

Глава 17

18 июля, четверг.

— Вот видишь, Вадим, теперь ты похож на настоящего исследователя, — сказала Юлия, поправляя мне воротник белой рубашки под курткой «горки». — Брюки бы ещё тебе нормальные пошить надо.

Я глянул на себя в зеркало, появившееся откуда‑то около входной двери. К моей любимой местной рубашке без воротника девушка от большой любви ко мне видимо, пришила к рубашке воротник, углы которого тщательно высунула мне поверх куртки и ласково разгладила ладошками. Хорошо хоть не накрахмаленный и без кружев. Надо будет куда‑нибудь свои вещи получше перепрятать.

— Я смотрела твой гардероб. Он никуда не годится. Там, конечно, вещи очень хорошие и качественные есть, но они немного устарели. И вообще вещей