Читать книгу - "Смотритель маяка. Книга 4 - Дмитрий Черкасов"

просто от вида внутренностей. При этом я ощущал только радость от того, что убил этого подонка сам, лично.

Второго, свалившегося вместе с конём, мне не было видно с дороги, но он точно ничем мне угрожать не мог, забрызгав своей кровью половину туши лошади. Как и третий, выглядевший так же поломано, как и первый. А вот его лошадь немного перекрыла дорогу, и мне пришлось заехать правым бортом на склон и прокрасться мимо. Три трупа — и ни грамма сожаления, только какая‑то брезгливость к «внутреннему миру» этих подонков. Никогда не понимал людей, мечтающих стать хирургом.

После проезда мимо упокоенных мной бандитов я немного ускорился и, достигнув замеченного ранее склона, свернул на него с дороги и притопил «газ» в пол. Такого развития сюжета преследуемые явно не ожидали, и до них, наверно, начала доходить тяжесть их положения: путь вперёд им скоро я перекрою, а назад они на узкой дороге своим экипажем не развернутся.

Я остановился капотом к экипажу, до которого было уже всего метров четыреста, и снова занял позицию на заднем сиденье, оперев винтовку на дугу лобового стекла. Экипаж остановился, и в прицел я разглядел, как возница о чём‑то спорит с Кешей, размахивающим револьвером. Винтовки у возницы не было — только револьвер на поясе, который ему не давал достать Морозов, тыкая в мужика своим.

Связанная Юлия с завязанным ртом смотрела прямо на меня. Я поймал себя на том, что смотрю на свою любимую в прицел, и поспешил вернуть его на спорящих. И как раз в этот момент мужик вырвал револьвер у Кеши и, спрыгнув с облучка, побежал вниз по дороге. Пленных я не беру, и отпускать этих гадов точно не буду.

Я навёл перекрестие на спину убегающего мужика — и головы не стало. Поправку забыл учесть, похоже: плохой из меня снайпер.

Кеша в экипаже что‑то орал на Юлию, размахивая руками. Слишком он к ней близко, а снайпер я ещё тот. Быстро перебравшись на водительское сиденье, я рванул напрямую к экипажу, из которого Морозов зачем‑то пытался вытащить Юлию. Когда я подъехал почти вплотную, то увидел как раз то, чего и опасался.

Кеша заслонился связанной девушкой и приставил к её горлу лезвие ножа. Я показал через стекло две руки и боком выполз со своего сиденья, держа руки перед собой.

— Брось мне револьвер! Сейчас же, а то я убью её ножом! — крикнул Кеша, срываясь на какой‑то визг.

Я кивнул и, подходя поближе, расстегнул кобуру и, достав тремя пальцами револьвер, бросил его вниз по склону, внимательно следя за реакцией Морозова.

— Я же сказал — бросить мне! Я её сейчас зарежу прямо тут!

— Прости, мне показалось, ты сказал просто выбросить. Я выбросил.

— Нож! Выброси и нож тогда!

Я достал нож и отбросил его куда‑то в сторону револьвера.

— Ну что, Иннокентий, вот мы и одни. У тебя нож, давай разберёмся, кто из нас прав. Отпусти её, она не убежит. — Я подошёл ещё поближе, сместился так, чтобы за спиной оказался спуск, и показал ему на место передо мной, но выше меня. — Выходи сюда, решим.

— Сними это с себя! — Кеша оторвал нож от шеи девушки и, махая им перед собой, видимо, пытался показать на разгрузку.

— Этот жилет? Без проблем. — Я щёлкнул двумя фастексами на жилете, одним — на ремне шлема и сбросил с себя разгрузку, а затем снова рукой пригласил его занять место перед собой и подальше от девушки.

— И куртку сними! — уже как‑то вальяжно распорядился Морозов.

Я снял куртку и бросил её в сторону. Морозов скривил физиономию в мерзкой ухмылке и, выйдя из‑за Юли, стал приближаться, поигрывая ножом в руке. Большим ножом- мне вспомнился Фрейд. Вот только шёл он прямо, а Юля находилась прямо за его спиной.

В пяти шагах от меня в его лице что‑то изменилось, и я понял, что он сейчас бросится. Поэтому я сорвал с головы шлем и запустил им прямо в рожу Морозова, одновременно с этим кувыркнувшись вбок и назад. Подняться полностью времени не было, и я прямо из положения на одном колене выхватил из сапога дерринджер и выстрелил Морозову, находившемуся в паре метров, в корпус, а затем снова откатился вбок.

Кеша, с лицом, переходящим от удивлённого к готовому заплакать, выронил нож и, схватившись за живот, упал и, скрючившись, начал выть на одной ноте — пока тихо. Но наслаждаться его воплями я совсем не хотел, да и Юле всё это не нужно видеть и слышать. Поэтому, глянув на неё, просто сказал:

— Отвернись, пожалуйста.

Юлия, смотревшая на меня, быстро закивала и резко отвернулась.

Я подошёл к Морозову вплотную и хотел выстрелить ему вторым патроном в висок, но он повернул голову ко мне и хотел что‑то сказать. У меня почему‑то возникла к нему не жалость, а желание просто растоптать его голову ногами. Но я просто показал левой рукой тот самый жест, что показывал ему в лавке Дроздова — указательный палец ко лбу — и выстрелил, прижав ствол дерринджера ему к голове, чуть выше глаз. На моё лицо попало только несколько капель.

Глава 15

16 июля, вторник.

Я провел несколько раз рукавом штормовки по лицу — почти нет следов. Сунув разряженный пистолетик назад в голенище, я подобрал морозовский тесак и быстро подошёл к Юлии, которая так и стояла, отвернувшись. Бросив нож на землю, я обнял её сзади за плечи: девушку сильно трясло. И, поцеловав в шею, за ухом, тихо произнёс:

— Всё закончилось. Сейчас сниму верёвки. Не поворачивайся.

Юлия всхлипнула и мелко закивала. Похлопав успокаивающе девушку по плечам, я подобрал нож и аккуратно распилил верёвки, прижимающие локти к телу - этот урод даже нож не мог до ума довести. Потом обошёл и, ободряюще подмигнув, распилил верёвку на запястьях, и Юлия тут же стала растирать руки. Я отбросил тупой нож Морозова в сторону и поцеловал натёртые верёвкой руки:

— Пойдём в машину, сядешь. Мне надо вещи свои собрать и быстрее домой. Там Клаусу плохо.

— А эти?

— Да пусть тут валяются, — махнул я рукой. — Не до них.

— Вадим, лошадей надо отпустить.

— А‑а‑а, так ты об этих. Отпустим. Пойдём со