Читать книгу - "Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования. - Вадим Мартовский"

траекторий». Людей. С адресами, связями, историей активности. Если это уйдёт из института, оно перестанет быть аналитикой.

— Я это понимаю.

— Нет, — сказал Игорь, и голос его дрогнул от усталости, а не от смелости. — Если бы вы понимали, вы бы не просили нас подбирать слова для рамки.

Лидия положила папку на стол.

— Я прошу вас не дать эту рамку составить кому-то другому.

В помещении стало тихо. Даже кондиционер, казалось, на секунду остановился, хотя продолжал гудеть над потолком с тем безразличием техники, которое всегда особенно обидно в человеческие моменты.

— Если проект заберут в городскую структуру, — продолжила Лидия, — у них не будет ни ваших ограничений, ни ваших сомнений, ни этой карты причин. Будет выгрузка. Будут подрядчики. Будет задача, сформулированная прямее и грубее. Я не говорю, что мы должны отдать им двадцать имён. Я говорю, что мы должны сохранить возможность не отдавать.

— Очень похоже на объяснение человека, который решил спасти дом, оставшись в нём с канистрой бензина, — сказал Егор.

— Возможно.

— И вас это устраивает?

— Нет.

Она сказала это без нажима, без защитной интонации. Именно поэтому Алексей ей поверил.

Лидия посмотрела на Светину папку.

— Это ваш альтернативный материал?

— Да.

— Отправьте мне версию до двенадцати. Без фамилий. С верифицируемыми источниками, динамикой и перечнем мер, которые снижают напряжение. Если город хочет увидеть, откуда берётся «вариативность», пусть сначала увидит, что у неё есть канализация, тарифы и расписание автобусов.

Максим поднял голову.

— Слово «напряжение» в обновлённом словаре…

— Максим, — сказала Лидия. — Сейчас можно.

Он кивнул, но выглядел так, будто ему временно разрешили дышать без согласования.

Игорь поставил кружку на стол.

— Я подготовлю техническое приложение. Только сразу: никакой автоматической связи между частотой публикаций и характером влияния. Это статистически грязно. Активность может означать что угодно: местный чат, паника, волонтёры, один человек с бессонницей.

— Хорошо, — сказала Лидия.

— И никакой категории «координирующее поведение», если нет доказуемых признаков координации, а не просто похожих слов.

— Хорошо.

— И я хочу, чтобы это было записано.

— Запишем.

Егор медленно постучал пальцем по столу.

— Лида, а если они всё-таки потребуют двадцать?

Лидия на секунду отвела взгляд к окну. За стеклом виднелся внутренний двор института: курилка у гаражей, серый снег, который уже не выглядел снегом, и женщина из хозяйственного отдела, тащившая пакет с какими-то ветками для кабинета директора. Город жил своей обычной мелкой жизнью, совершенно не подозревая, что в одном из его зданий люди выбирают между словами и судьбами.

— Тогда будем решать, что именно мы можем им отдать, не отдавая людей, — сказала она.

Это была плохая фраза. Алексей понял это по тому, как она прозвучала: слишком честная, чтобы успокаивать, и слишком неопределённая, чтобы быть планом.

Лидия забрала папку с красной полосой.

— Через двадцать минут у меня совещание с куратором. Мне нужен черновик позиции. Света, Игорь, Егор — в малую переговорную. Максим, помоги сделать язык формально непроницаемым. Алексей…

Она задержалась.

— Алексей, останься на минуту.

Остальные начали расходиться. Егор, проходя мимо, бросил:

— Если тебя назначат главным по словарю, бери отпуск. Там уже не люди работают, там предлоги согласовывают показания.

Алексей дождался, пока дверь закроется.

— Что?

Лидия держала планшет обеими руками. В её спокойствии появилась едва заметная трещина.

— Твой служебный профиль… уведомление пришло не только тебе. Я вижу это в журнале доступа.

— И?

— Его сформировали ночью. Не наш отдел.

— Город?

— Не знаю. Но доступ стоит с внешнего контура.

Алексей почувствовал, как в животе холодеет — не резко, не кинематографично, а буднично, как от внезапно открытого окна.

— Что там?

— Я не вижу содержание. Только факт формирования и уровень допуска.

— Отлично, — сказал Алексей. — Значит, я теперь не сотрудник. Я контекстная траектория с повышенной чувствительностью.

Лидия не улыбнулась.

— Не открывай его с рабочего компьютера.

— Почему?

— Потому что не знаю, что фиксируется.

Она вышла, оставив его одного среди таблиц, кружек и терминов, которыми пытались обложить страх так плотно, чтобы он перестал быть заметен.

На его экране уже мигало новое уведомление.

**Для ознакомления доступен документ:

«Контекстная траектория Нечаева А. С.»**

Алексей положил ладонь на мышь — и не нажал.

Глава 19. Профиль Нечаева

НИИ: «Синдром безопасного наблюдателя».

Алексей: «Долбоеб наблюдательный».

К вечеру второго дня в институте стало понятно, что ночь никто не отменял.

Город не прислал нового письма, не уточнил срок, не добавил угроз. Это было хуже. После обеда куратор исчез из переписки, и в этом исчезновении чувствовалась уверенность человека, который уже сказал достаточно. Три дня. Двадцать приоритетных субъектов. Характер влияния. Обоснование.

Слова лежали в почте и делали вид, что ничего не требуют.

Алексей сидел перед монитором и смотрел на уведомление о доступном документе.

Контекстная траектория Нечаева А. С.

Он мог не открывать. Это даже выглядело бы разумно: Лидия предупреждала не делать этого с рабочего компьютера, Игорь говорил, что в системе могут фиксироваться обращения, Егор считал, что любой документ с таким названием следует вскрывать только в присутствии нотариуса, психиатра и человека, который умеет выбивать двери.

Но Алексей уже понял одну неприятную вещь: когда о тебе составили текст, не читать его — не значит остаться вне текста. Это значит отдать право на чтение другим.

Он открыл документ.

Сначала появилось предупреждение.

Материал содержит вероятностные аналитические характеристики и не является окончательным суждением о личности субъекта.

Алексей прочёл это и усмехнулся.

Окончательного суждения, конечно, не было. Было двадцать три страницы предварительных характеристик, цветных шкал и аккуратных слов, каждое из которых оставляло тебе возможность возразить — теоретически. Практически же из этих слов уже получался человек, которого удобно не повышать, не посвящать в решения и держать подальше от важных разговоров.

Вверху стояла фотография из кадровой системы. Алексей на ней был немного моложе, чуть более уверенным и явно не подозревал, что однажды станет иллюстрацией к самому себе.

Служебный субъект наблюдения: Нечаев Алексей Сергеевич.

Степень организационной предсказуемости: умеренная.

Вероятность формирования альтернативной интерпретации: повышенная.

Речевой потенциал неформального влияния: средний.

Склонность к аналитическому замещению действия: повышенная.

Ниже стоял заголовок:

Синдром безопасного наблюдателя.

Алексей нажал на стрелку.

Субъект демонстрирует склонность к предварительной интерпретации ситуации до перехода к прямому участию. В условиях возможного межличностного или организационного конфликта