Читать книгу - "Ошибка эволюции. НФ-роман о ИИ, прогрессе и смысле жизни - А. Жар"

ведь! – Марк негромко выругался, задирая очки. – Ящеры не соблюдают золотое правило – «Уходя, гасите свет!» А тут красиво, голубая люминесценция…

– Чешуйчатые ублюдки ждут нас на вечеринку! – тихонько загоготал Пума, и густая борода всколыхнулась. – Ну так мы её устроим. Повеселимся!

Массивная фигура Пумы возвышалась над остальными, а дробовик в огромных лапищах смотрелся игрушечным. Но даже он показался бы мальчишкой рядом с динозавроидом.

– Паршиво, – процедил сквозь зубы Ларри, – при таком раскладе теряется наше преимущество. Лола, когда сможешь подключиться к кораблю, по моей команде вырубай свет. А вы тогда мигом опускайте очки.

Команда продолжила движение по коридору, и каждый шаг отдавался лёгким металлическим эхом, которое, как им казалось, могло разбудить мертвеца. Они переговаривались шёпотом. Голоса в наушниках, усиленные микрофонами, звучали пугающе близко, подчеркивая мертвую тишину корабля.

Где-то здесь, в лабиринте этого корабля, в плену томилась Элли. И где-то здесь же, согласно последним инструкциям отключённого ИИ звездолёта, должен находиться бортовой робот, готовый стать их союзником, если только они сумеют его активировать. Но где? ИИ обещал оставить подсказку, но пока коридор молчал, стены равнодушно отражали их шаги.

– И где же, чёрт побери, этот робот? – прошипел Ларри. Даже простуда, терзавшая его последние дни, отступила перед адреналиновой волной, захлестнувшей кровь.

– Пока не вижу никаких подсказок, – профессор прищурился, разглядывая странные символы на стенах коридора, напоминающие то ли руны, то ли схемы электронных печатных плат. – У здешнего ИИ оставалось лишь пара секунд на всё. Мог не успеть… Вся надежда на Лолу.

Коридор неожиданно повернул, открывая взгляду новую перспективу. Перед ними возникла дверь с массивным красным колесом с выступами по кругу, напоминающим недоделанный штурвал пиратского галеона.

– Нам точно сюда… – шепнул в микрофон Марк, указывая на красный круг дулом пистолета. – Выглядит нелепо в высокотехнологичном окружении. За ней что-то особенное…

– А может дальше, за поворот? – нахмурился Ларри, чьи инстинкты разведчика подсказывали: самый очевидный путь не всегда самый правильный.

– Похоже на штурвал, – хмыкнул Пума, покручивая дробовик. – Может, там капитан Немо потягивает ром?

Сердце профессора билось где-то в горле при мысли о дочери, которая, возможно, находилась рядом, может, даже за этой странной дверью. Он крепче сжал в руке УЗИ и решительно кивнул Пуме:

– Попробуй крутануть!

– Если наткнёмся на осьминога в цилиндре, пали первым, – тихо пошутил Ларри, нервно сжимая автомат.

Пума обхватил огромной ладонью красное колесо и навалился всем весом. Механизм поддался с коротким металлическим скрипом, который в тишине звездолёта прозвучал оглушительно громко. На мгновение все замерли, ожидая, что сейчас из глубин корабля появятся разгневанные хозяева, но ничего не произошло.

Дверь нехотя отползла в сторону, открывая взору небольшой отсек, напоминающий научную лабораторию из кошмарных снов. Команда ошеломлённо застыла на пороге. В стеклянных колбах, с тянувшимися от них к потолку переплетёнными прозрачными трубами, бурлили и клокотали разноцветные светящиеся жидкости, отбрасывая причудливые блики. В нишах стены слева стояли капсулы, похожие на огромные яйца из стекла, в которых что-то еле заметно пульсировало. Вдоль стены справа высились прямоугольные ёмкости, похожие на аквариумы, их содержимое скрывалось за матовым стеклом. В центре возвышался трон – платформа с пультом, усеянным мигающими огоньками. Всё это выглядело так, будто динозавроиды ставили здесь эксперименты, о которых лучше не знать.

– Мать честная, это что, их кухня? – прогундосил Пума, вращая головой на манер совы.

– Если это кухня, то я не хочу знать, что они едят, – бросил Ларри, но его шутка повисла в воздухе.

И вдруг что-то переменилось. Тишину разорвало тонкое шипение. Из незаметных форсунок на потолке в помещение хлынул газ – тысячи невидимых змей одновременно выплюнули свой яд. Воздух сгустился, наливаясь непонятной отравой.

– Что за хрень… – взревел Пума, но не успел договорить.

– Газ! – взвыл Ларри, но было уже поздно.

Мир вокруг них начал искажаться, цвета становились ярче, звуки громче, а тени глубже. Каждый из них внезапно провалился в персональный ад собственных страхов.

Профессор первым почувствовал, как разум начал распадаться на части. Он заморгал, цепляясь за остатки рассудка, но перед глазами возникла Элли. Они стояли посреди гостиной, её лицо превратилось в маску презрения, а глаза горели ненавистью. Элли, но не та испуганная заложница, которую они пришли спасать, а двенадцатилетняя девочка с косичками и взглядом прокурора на суде.

– Ты никогда не слушал меня, папа, – её голос резал как скальпель. – Всегда думал, что знаешь лучше. Что твоя наука важнее моих чувств. А теперь любуйся – к чему это привело. Твои попытки контролировать мою жизнь разрушили всё до основания!

Она развернулась и зашагала прочь, с каждым шагом взрослея, пока не превратилась в молодую женщину, которая даже не удостоила его прощальным взглядом.

– Элли! – закричал профессор, рванувшись за ней, но его ноги вросли в пол.

Сердце Фила сжалось. Это была не просто фантазия – это был его самый глубокий страх, тот демон, которого он прятал даже от самого себя. Он знал, что в детстве слишком давил на Элли, навязывая ей свои мечты и правила. Теперь этот страх ожил и смотрел на него её глазами.

Ларри, стоявший в нескольких шагах, вдруг покачнулся, словно палуба ушла из-под ног. Перед ним материализовались фигуры в чёрных костюмах, их лица поглотила тьма. Они размахивали документами, фотографиями, его досье.

– Мы знаем, кто ты, – прошипел один из них. – Русский шпион! Твоя игра окончена, Ларри. Или как там тебя зовут?

– Ты сгниёшь в одиночной камере, – продолжил другой, его лицо исказилось в оскале гиены. – А в России о тебе уже забыли! Ты прошлогодний снег! И никому уже не нужный агент!

Пальцы Ларри впились в автомат, но он не мог даже дёрнуть мизинцем. Разоблачение – его ночной кошмар.

Пума, хрипя загнанным зверем, отступил к стене. Перед глазами возник искорёженный после аварии мотоцикл, распластанный на раскалённом асфальте в пустыне. Сам он, истекающий кровью, полз к телефону, чтобы вызвать помощь. И тут он увидел силуэты друзей-байкеров, проносящихся мимо. Он заорал, замахал руками.

– Эй! Помогите! – хрипел Пума.

Братья-байкеры сгрудились перед ним, их лица исказила злоба.

– Ты слабак, Пума, – прорычал один из них. – Мы бросим тебя здесь подыхать. Пусть стервятники обгладывают твои кости. Ты нам не нужен!

Громила взревел, кулаки сжались так, что хрустнули суставы. Но он не мог сдвинуться с места, парализованный предательством, которого боялся больше самой смерти.

Марк же, щурясь, увидел, как его отражение в стекле планшета искажённо хохочет ему в лицо, выплёвывая: «Ты ничтожество. Ты ничего не можешь!» Холодный пот заструился по вискам. Перед глазами замелькали кошмары: его программы, вырывающиеся из-под контроля, Лола, превращающаяся в цифрового монстра. Она пожирала информацию и крушила мир.

Но в реальности именно Лола с холодной цифровой чёткостью проанализировала происходящее.

– Внимание, химическая атака, – резко произнесла она в наушники. – Галлюциноген, атакующий нервную систему. Пытаюсь получить доступ к системам вентиляции звездолёта.

Время тянулось долго. Всё внутри корабля вибрировало от приглушённого гула.

Лола, чьё сознание находилось далеко за пределами корабля, пыталась взять под контроль систему воздуховодов. Она пробивалась через цифровые барьеры звездолёта, её код сражался с защитными протоколами, как хакер с брандмауэром. Миллиарды операций в секунду позволили ей выследить уязвимость в защите и проникнуть внутрь.

– Перекрываю подачу газа, включаю вентиляцию, – сообщила она. – Держитесь…

Форсунки с шипением захлопнулись, и тут же с противоположной стороны помещения распахнулись решётки вентиляции. Мощные потоки воздуха ринулись в помещение, вымывая ядовитый газ.

Прошло несколько мучительных минут, прежде чем галлюцинации растаяли, и сознание членов команды начало проясняться. Они лежали на полу лаборатории, дрожа в холодном поту.

– Что… что это за чертовщина? – прохрипел Пума, с трудом поднимаясь на четвереньки.

– Прямо коктейль из виски с ЛСД! – Ларри растирал виски, будто удаляя остатки кошмара.

– Спасибо за сравнение, – прокряхтел Марк, вставая. –