Читать книгу - "Ошибка эволюции. НФ-роман о ИИ, прогрессе и смысле жизни - А. Жар"

закончились, и на экране идёт какой-то боевик с громкими взрывами и бессмысленными погонями. Взял пульт и выключил экран. Рассвет близился, пожалуй, пора было решиться и позвонить, например, генералу Кроули.

Но ведь это предательство друга? А что делать? Все равно Фил, скорее всего, уже не жилец.

«А я выживу! Потому что умный и осторожный, на рожон не лезу», – убеждал себя Роберт, не понимая, что он – тот самый трусливый зверёк, прячущийся в норке.

Под самый конец, когда он уже почти решился, снова мелькнула упрямая мыслишка-сомнение: а если всё же его звонок в Центр угробит Фила? Что тогда?.. Он же может погубить друга и ещё тех двоих юношей. И если Фил погибнет? Как тогда ему, Роберту, жить? Что скажут о нём в институте? Как смотреть в глаза дочери друга и его вдове? Впрочем, они ведь вряд ли узнают, что именно он сдал Фила… Вот чертовщина, вот положение! Что же тогда делать?

Небо за окном начинало сереть, превращаясь из чёрного в грязно-синее.

Остаток той ночи он не расхаживал по квартире – сидел во вращающемся кресле за письменным столом, уставившись невидящим взглядом в стену. Лампа тускло освещала часть кабинета, голова Роберта тонула в тени.

Наконец он встал, раздвинул шторы на широком окне. Небо над крышами уже заливала рассветная синева, стало светлее в кабинете, скоро взойдёт солнце.

В Роберте что-то мучительно перевернулось. У него больше не оставалось сомнений: если он сейчас не решится, окончательно и бесповоротно, его ждёт или смерть, или незавидный остаток жизни. Он окончательно понял: и мир, и его лично могут спасти только настоящие профессионалы! Пора действовать! Он решительно достал телефон.

Начальство оказалось крайне недовольно. Роберт представлял лицо генерала Кроули – красное, как помидор, с жилкой на виске, пульсирующей в такт ругани. «Почему молчал, Ноубл?!» – яростно гремел тот, забрызгивая слюной телефон. – «Почему так поздно сообщил?! Почему не взял трубку, когда мы тебе звонили?!»

Генерал уточнил, что время упущено, и сейчас Фил с командой уже у звездолёта, что теперь их не остановить. «Вы опоздали, Ноубл. Только теперь цена вашего опоздания – жизни людей!»

Роберт оправдывался, как мог: «Я тут, клянусь, ни при чём. Я понятия не имел, что он сразу туда отправится. Фил подтвердит…» Он врал и выкручивался преданным заискивающим голосом, и каждое слово мучительным ударом отзывалось в его душе. «Послушайте, генерал, – Роберт прижал телефон к уху так сильно, что стало больно, – я сам в шоке от этой авантюры! Фил позвонил мне совершенно внезапно, сообщил о своём плане и отключился. Я пытался перезвонить!»

Роберт Ноубл рассказал почти всё что знал, но облегчения это не пришло. Скорее наоборот. Он отчётливо понял это позже, в звенящей тишине, и подумал, что ничего уже не исправить. Он всегда находил какой-то правильный выход, но не теперь. Исподволь его начал одолевать страх, как в том памятном с детства случае, когда он спас девчонку.

Но тогда страх пришёл позже, а в минуту опасности Роберт действовал без размышлений, и это, возможно, всё и решило. Он с родителями жил тогда в маленьком городке на берегу широкой и быстрой реки. День был солнечный, жаркий, река с обрывистыми берегами манила прохладой.

Роберту исполнилось тринадцать, он шёл вдоль берега, собирая плоские камушки для «блинчиков», когда услышал крик. Тонкий, отчаянный, он прорезал шум реки, заставив мальчика вздрогнуть и повернуться. В реке, на излучине, где течение становилось особенно сильным, барахталась девочка. Видимо, она упала с обрыва, и её подхватило течение. Светлые волосы намокли и облепили лицо, а руки отчаянно молотили по воде.

Не раздумывая ни секунды, и это потом часто удивляло Роберта, он бросился в воду. Плавал он отлично, но течение оказалось сильнее, чем он думал. Вода была холодной и сбивала дыхание. Когда он добрался до девочки, та уже начала уходить под воду.

Роберт схватил её сзади, как учили спасать тонущих, и потянул к себе, стараясь удержать её голову над водой. Девочка в панике пыталась цепляться за него, но он не позволял этого. «Успокойся! Всё хорошо!» – кричал он, пытаясь грести одной рукой. Они двигались к берегу, но течение неумолимо сносило их вниз по реке.

Собрав все силы, Роберт сумел подтолкнуть девочку к выступающему из воды валуну, за который она успела ухватиться. Но сам он уже выбился из сил. Следующее, что он помнил, был удар о камень, острая боль в голове и темнота.

Очнулся он на берегу. Рядом суетились люди, плакала спасённая им девочка и её мать. Как оказалось, течение вынесло Роберта немного ниже, к отмели, где его и вытащили на берег. Он провёл в больнице пару недель с сотрясением мозга. Начал заикаться и полностью избавился от этого только через год.

Район тот не отличался благополучием, и в школу ходило много детей безжалостных, битых родителями и жизнью. И когда он вернулся в школу, некоторые одноклассники передразнивали его заикание и смеялись. «П-п-привет, Н-н-ноубл, с-с-ссу п-п-пер м-мен!» – говорили они, корча рожи. Дети повторяют эволюционный путь людей, и порой могут оказаться жестокими, особенно если это повышает их авторитет в иерархии. Но можно повысить личный авторитет умом, эрудицией, наконец, владением боксом, посещая секцию. Но это требует усилий. Гораздо проще повысить авторитет, унижая кого-то послабее, приобретая дешёвый авторитет. Потому он и дёшев, что унизить слабого с любым изъяном легче, чем добиваться чего-либо упорным трудом.

Именно с тех пор Роберт и стал таким осторожным, рассудительным, всегда просчитывающим каждый шаг. Он научился взвешивать риски, предвидеть последствия и, самое главное, беречь себя. От сотрясения мозга и заикания излечился, но неуверенность и страх перед опасностью, остались с ним навсегда.

Роберт сидел за столом. Лицо его осунулось и посерело. Теперь лишь бы повезло, спецназ взял бы корабль, и совесть Роберта перед упрямым другом осталась бы чистой.

Но шло время, и чем дальше, тем всё большая тревога, почти растерянность, овладевала Робертом. Становилось совершенно очевидным: он предал друга. Фил теперь его преданный друг совсем в другом смысле.

Он вскочил на ноги и снова принялся мерить шагами квартиру. Вина грызла его изнутри, как огромная крыса, и он не мог найти себе места. В памяти всплывали лица Фила, его жены, дочери… И что-то ещё, какое-то странное предчувствие не давало покоя. Телефон молчал, и это молчание звенело громче любого звука.

За окном медленно занимался рассвет. Первые лучи солнца тронули верхушки деревьев, и Роберт увидел, как птицы начали просыпаться, перелетая с ветки на ветку. Мир вокруг оживал. А на подоконнике всё так же пылились очки для чтения и рядом валялась недочитанная статья о квазарах.

Удача любит подготовленных

Коридор звездолёта тянулся вперёд, напоминая бездонную глотку металлического левиафана, готового поглотить непрошеных гостей. Холодное голубое свечение струилось с потолочных панелей, дробясь на тысячи осколков в полированном металле пола, создавая эффект бесконечности: коридор казался длиннее. Воздух, пропитанный запахом озона, раздражал ноздри новоявленных диверсантов.

Четверо силуэтов крались вдоль левой стены звездолёта друг за другом: Ларри, Пума, Фил и Марк, у которого на груди висел планшет с Лолой. Бронежилеты туго облегали тела, рюкзаки оттягивали плечи, а руки сжимали оружие, готовое к выстрелу. Тепловизионные очки превращали мир в калейдоскоп сине-жёлто-зелёно-красных контуров, улавливая малейшие всплески тепла. Только Лола видела коридор таким, какой он есть. И даже в почти полной темноте, усилив чувствительность камеры, она могла бы выхватить из мрака блёклое изображение.

– Держитесь плотнее, – голос Лолы зазвенел в наушниках с кристальной чёткостью. – Я анализирую структуру корабля через доступные мне каналы и пытаюсь подключиться. Тут что-то типа вайфая, от которого я не знаю пароля. И тепловизионные очки пока не нужны – здесь светло, сместите их на лоб.

– Вот